Песнь Отмеченной

Посидев какое‑то время в полной тишине, Асра закрыла глаза и принялась тихо напевать знакомую мелодию под аккомпанемент колокольчиков. Закончив, она слегка покачнулась, и Кас испугалась, что она уснула сидя. Девушка подставила руки, чтобы ее подстраховать, но тут Асра резко открыла глаза и посмотрела на нее долгим, изучающим взглядом.

– Ты всю ночь не спала, не так ли?

– Я… м‑м. Ты права, я не спала, – ответила Кас, облокотившись о согретую солнцем стену.

– Из‑за грозы?

– Да. – Разумеется, дело было не только в грозе, но Кас не хотелось давать ей лишний повод для волнений.

– Тогда почему ты здесь, а не в постели?

– Я не устала.

– Хм.

– Честно! – ответила Кас, пожимая плечами. – Ты же меня знаешь.

Асра бросила на нее быстрый взгляд, будто проверяя, не подменили ли ее, действительно ли это Касия. А затем, рассмеявшись, сказала:

– Да, конечно, я знаю тебя лучше всех, не так ли? Неугомонная моя!

Кас улыбнулась, услышав эти слова. Асра придумала для нее это ласковое прозвище много лет назад.

Что делаешь, неугомонная моя?

Куда собралась, неугомонная моя?

Здесь тебе ничто не угрожает, неугомонная моя.

– Но мне по‑прежнему сложно в это поверить, – добавила Асра, пытаясь сосредоточиться. – Мы живем вместе столько лет, но я еще ни разу не слышала, чтобы у других Отмеченных Тенью все было бы хорошо после того, как они смогли выжить после этой ужасной болезни.

– Видимо, мне просто повезло, – сухо ответила Кас.

Такое стечение обстоятельств нельзя было назвать удачей, это не совсем подходящее слово. Несмотря на то что перенесенная болезнь в каком‑то смысле сделала ее сильнее, у нее проявились неприятные побочные эффекты: странные, кошмарные видения в те ночи, когда ей все‑таки удавалось заснуть, периодически вызывающие у нее приступы парализующего страха. Также нельзя забывать об изменениях во внешности, которые не позволяли ей спокойно появляться на людях без использования заклинаний.

Но все могло быть гораздо хуже.

К примеру, как у Асры.

Прошло двенадцать лет с тех пор, как она подхватила Изводящую Тень, и все это время она чувствовала себя гораздо лучше многих заболевших – отчасти благодаря удаче, а еще благодаря использованию незаконного лекарства.

Но в последнее время Асра стала терять силы и все чаще испытывала боль. Становилось все больше мгновений, когда казалось, что она вот‑вот покинет этот мир, однако она каждый раз возвращалась, не помня, что с ней было. А теперь болезнь настолько поработила ее, что она уже не могла встать с постели без посторонней помощи.

Каждый раз, навещая больную, Кас вспоминала, что рано или поздно это может случиться с ней самой.

Больше всего она боялась, что болезнь разовьется в одночасье: к примеру, она вдруг ослабнет, выполняя какое‑то задание. Тогда она вообще не сможет браться за какую‑либо работу, и у нее не будет денег на лекарства и все остальное.

Кто тогда позаботится об Асре?

Она не была уверена в том, что Зев и остальные члены отряда так же, как она, готовы на все, чтобы поддерживать жизнь и здоровье ее наставницы. Друзья никогда не произносили этого вслух, но Кас догадывалась, о чем они думали. Что это всего лишь вопрос времени – рано или поздно наступит момент, когда они больше ничем не смогут ей помочь. Если ей откажет разум, наравне со всем остальным организмом, отпустить ее будет самым гуманным выходом.

В глубине души Кас понимала, что они правы.

Однако она все равно была готова бороться за жизнь наставницы до тех пор, пока она не сделает последний вздох.

– Хорошо, в твоей бессоннице нет ничего необычного, тогда зачем ты потратила столько денег на завтрак? – спросила Асра. – По какому поводу праздник?

– А я просто так, без повода. Знаю же, как ты любишь санговые фрукты. Наверняка тебе надоели каша и хлеб.

– Я не имею ничего против них.

– Возможно, если ешь их первую тысячу раз.

– Я никогда тебя не баловала, не понимаю, откуда в тебе это взялось?

– Мне сделали хорошую скидку, – сказала Кас, прислонившись к теплой стене и с улыбкой глядя на суровое выражение лица Асры, прежде чем положить в рот очередной кусочек лакомства. – Так что не думай, что я тебя балую.

Асра вскинула бровь.

– Надеюсь, ничего противозаконного?

– Не в этот раз.

– Отлично, тебе ни к чему пачкать руки мелкой кражей.

Кас кивнула, расплывшись в довольной улыбке.

– С другой стороны, если бы не кража, мы бы с тобой не встретились, – добавила она.

Асра снова строго посмотрела на нее, но вскоре сдалась и, вздохнув, ответила:

– Это единственное хорошее в кражах.

– Я бы даже сказала, очень хорошее! – подтвердила Кас.

Их первая встреча вызывала одновременно приятные и ужасные чувства у Кас. Она вспомнила, как, осиротев, бродила по улицам Серой стороны. Полуживая и ничего не соображающая от голода, она решила попробовать украсть сумку, оставленную кем‑то возле магазина.

Как выяснилось потом, она принадлежала одному из стражей, охранявших Короля‑императора Анрика.

Ее схватили и избили прямо посреди пыльной улицы, а затем высекли хлыстом с острым наконечником, да так, что у нее обожгло всю кожу и вытекло столько крови, что она чуть не лишилась чувств.

После этого сам Король‑император вышел из своей кареты. Он придирчиво оглядел Кас с ног до головы. От его внимания не ускользнули неумело покрашенные волосы и выцветшие глаза, которые она еще не научилась прятать. Он сразу понял, кто перед ним.

Отмеченная Тенью.

Он приказал заключить ее под стражу. Но Асра, у которой были такие же седые волосы, сверкавшие на солнце, а также острый меч в руках, решила вмешаться. Вместе с двумя соратниками она шагнула прямо в эпицентр творившегося безобразия, выдернула Кас из рук стражников и побежала прочь, держа на руках истекающую кровью девочку.

Она принесла ее к себе домой, спрятала и постаралась обработать все раны и кровоподтеки. Однако после той потасовки на щеке у Кас остался ужасный шрам в виде лунного серпа. Даже спустя столько лет он никуда не делся.

В тот день она не только познакомилась с Асрой, но также в первый и последний раз своими глазами увидела Варена де Соласена, нынешнего правителя Кетры. В то время он был всего лишь юным принцем, таким же ребенком, как она сама. Сидя в карете, он смотрел в окно, прижавшись лбом к стеклу, и дыша на него так, что оно слегка запотело.