Пляски сумасшедших снов

– Ге с ле тоже не выделяются? – поинтересовалась Сашка.

– Они нормальные, им не запрещено! – грустно сказала женщина.

– Тогда какими пороками занимается этот комитет? – спросила девушка.

– Всеми, которые есть у других, – пояснила Илата. – Комитет ежегодно утверждает их перечень. И каждый год тот увеличивается.

– Ну а пороки ге и ле кто отслеживает?

– У них нет пороков.

– Как? – удивилась Сашка. – Такого не может быть!

– Может! – отрезала Илата тоном, который прекращал обсуждение этой темы.

Ничего не оставалось Сашке, как покачать головой и провести взглядом по озадаченным лицам приятелей. В ответ друзья лишь растерянно пожали плечами, состроив кислые мины. По меньшей мере, от всего этого выносило мозг. Видя, что Илату напрягает тема разговора – может, из‑за боязни чего‑то, может, из‑за того, что она сама не раз задавала себе подобные вопросы и не решалась отвечать на них, – Малкин вернул беседу к одежде:

– Скажи, Илата, а есть у вас одежда, в которой в любых здешних сообществах нас могли бы признавать за своих? Ведь вечером мы собираемся побывать на заседании ОВГС.

– Есть! – без раздумий переключилась на Ваньку женщина. – Та, которая на вас. Она сначала вызывает подозрение, но потом каждый понимает, что в других местах другие правила и порядки и, разумеется, одежда другая.

– В таком случае нам нет смысла менять одежду. Тем более что ее надо еще пошить. – Ванька широко расставил ноги и расправил плечи.

– Пошить? – переспросила Илата. – Что значит «пошить»?

– Ну, – замялся Малкин, подбирая слово. – Сделать.

– Тебе нужно коснуться вон того зеленого пятна, – показала она на стену, – и КМ – конструктор‑молекулятор – мгновенно сформирует и выдаст твою одежду.

– И все?

– И все.

Раздумчиво посмотрев на зеленое пятно, Ванька почесал затылок. Неожиданно в разговор вклинился Лугатик. Словоохотливый любитель прихвастнуть и позубоскалить, он с некоторой скованностью трусовато схватил Малкина за руку и серьезно произнес:

– Ничего касаться не надо. Уж лучше останемся во всем своем. А то в новом фасоне гецейские могут спустить на нас всех собак!

– Что‑то быстро ты передумал! – вспыхнула Карюха. – А нам с Сашкой, по‑твоему, так и болтаться полураздетыми в ваших нарядах? Одна Катюха у нас как человек!

– Ей придется что‑нибудь с себя снять, – вставила слово Илата. – Иначе ей может не оказаться места среди присутствующих на ОВГС.

– Зачем снять? – раздался растерянный голос Катюхи. Она прижала руки к светлому топу, как будто собралась защищаться от Илаты, точно ожидала, что та попытается сейчас сорвать с нее часть одежды.

– Потому что твой наряд больше похож на убор гетеро, – пояснила женщина. – Хотя подобные одеяния у нас не носят. Другой молекулярный состав. Тем не менее лучше не возбуждать любопытство КИОП, иначе запросто можно угодить в ГМОМ. Тебе придется приблизиться к виду ле, слиться со своими подругами.

– Мы что, похожи на ле? – поморщилась Сашка. Худая, высокая, с маленькой грудью, дерзко взъерошила руками волосы.

– Не очень, – вздохнула женщина. – Но и на гетеро не очень похожи. Это и хорошо! – Сделала паузу, поведя серыми зрачками по остальным. – Ну что? Никто не будет переодеваться? Тогда идем дальше, – ступила к двери, потянув за собой мальчика.

Выйдя на улицу, все двинулись дальше по тротуару. Потом по короткому переулку перешли на другую широкую улицу. Илата пояснила, что это главная улица города. В общем‑то, на первый взгляд улица мало чем отличалась от предыдущих, пожалуй, только своей шириной и редкими зелеными насаждениями вдоль нее. И, конечно, более плотным движением транспортных платформ на дороге. Да еще пешеходов на тротуарах стало заметно больше. Осматриваясь вокруг, Малкин вдруг выудил в голове вопрос:

– А у вашего города есть история? – спросил, шагая рядом с Илатой, и сверху вниз с высоты своего роста глянул на проседь волос у нее на висках.

– Конечно есть. И немалая. Как, впрочем, у любого города, – отозвалась женщина. – Позже я расскажу вам. А сейчас смотрите на жизнь в нем.

Оторвав взгляд от Илаты, Ванька перевел его на пешеходов и тут же приостановился от неожиданности. Приятели тоже застопорились. Им навстречу спокойно вышагивала красивая, но совершенно голая женщина. Только на ногах были сандалии, отдаленно похожие на те, что они помнили из древнегреческой истории. А рядом с нею важно ступал крупный лохматый черный пес с большими лапами и обвислыми губами.

– Вы чего встали? – одернула Илата. – Женщин не видели?

– Почему она голая? – растерянно спросил Малкин, краснея.

– Она не голая, – сказала Илата.

– Как это? – шумно выпихнул из себя Раппопет. – Мы же не слепые.

– Вас просто подводит зрение! – сказала Илата.

– Всех сразу, что ли? – состроив улыбочку на лице, возразил Лугатик. – Никогда не подводило, а тут вдруг подводить начало. Не держи нас за дураков.

– Она в воздушно‑молекулярном платье, – невозмутимо пояснила Илата.

– Хотелось бы примерить такое воздушно‑молекулярное платье на себя, – заметила с иронией Карюха. – Может, оно и мне сгодится? – Порывисто провела руками по бедрам, слегка прикрытым рубашкой‑сеточкой. Заиграла ими, словно подчеркивала этими движениями, что на ее стройной фигуре такое платье станет смотреться не менее изящно, чем на женщине, которая шла с лохматым псом навстречу.

– Все может быть, – загадочно ответила Илата.

– И где же это платье? – вставила Катюха, прищурившись и приоткрыв рот. – На ней ничего не видно. Ты разыгрываешь нас, Илата.

– Нисколько! – с серьезным и несколько недовольным выражением на лице отозвалась та. – Платье не надо видеть. Ты его почувствуешь, если приблизишься к ней.