Пляски сумасшедших снов

Такая расшифровка еще больше поставила девушку в тупик. Она глянула в затылок Малкину, точно искала у него главную разгадку тому, где они очутились. Но, видя, что ответа на ее безмолвный вопрос у Ваньки нет, вновь посмотрела на женщину:

– У нас гецейские и лецейские отсутствуют! – выкрикнула ей, перекрывая шум толпы. – Мы живем обычно, как все нормальные люди.

– Нормальные ге и ле? – переспросила женщина, пытаясь, несмотря на ужас в ее глазах, разобраться, кто перед нею.

– Нормальные женщины и мужчины! – затрудненно начиная вникать в объяснения горожанки, уточнила девушка.

– Этого не может быть! – недоверчиво, с каким‑то осуждением и даже возмущением вспыхнула женщина. – Гетеро – это сексуальные меньшинства. Нас принято считать извращенцами. Извращенцев не называют нормальными людьми. Если только ты не из какой‑нибудь глуши, куда не пришла великая цивилизация. Неужели еще есть такие уголки вокруг анклава, где незнакомы с великими достижениями? Это, наверно, где‑нибудь очень далеко отсюда.

– Не близко, – подтвердила Сашка, даже не подозревая, как она была недалека от истины.

Движимый массой толпы то в одну, то в другую сторону, Малкин заметил узкий проход между двумя домами, возле которого творилось столпотворение. Разрыв был настолько тесным, что протиснуться сквозь него грузному человеку невозможно. Полнотелые люди в смятении застревали, создавая у прохода пробку. Их оттирали более худые, торопливо проталкивали своих детей, сами боком пропихивались следом за ними. Ванька попер тараном к этому разрыву, увлекая за собой друзей. Толкнул в него женщину с мальчиком, затем Сашку и Катюху с Карюхой. Лугатику с Раппопетом некоторое время удавалось сдерживать напор оравы, но скоро гурьба надавила и оттеснила парней от прохода, оттаптывая ноги. Особенно тяжко пришлось босоногому Лугатику. В этой давке парням с трудом удавалось не потерять друг друга. Прибившись к стеклянной стене, они пытались сообразить, что делать дальше. Вероятно, от приближающихся гецейских ничего хорошего ждать не приходилось. Малкин схватил за плечо толкавшегося рядом невысокого испуганного мужчину в мятой полосатой рубахе.

– Где мы находимся? – крикнул ему в ухо.

Тот вздрогнул, пытаясь вырваться, с ужасом заорал:

– Идиот! Отпусти!

– Ответь! – не отпускал Ванька.

– В полном дерьме! – взвизгнул мужчина. – Сам не видишь? В облаву вляпались!

– Город какой? – настойчиво спрашивал Ванька.

– Идиот! – Мужчина глянул на него, как на чокнутого. Зажмурился, испуганно что‑то пробубнил. Потом отпустил сальное словцо, вырвался и пропал в толчее.

– Кажется, ничего хорошего не светит! – взволнованно констатировал Володька Лугатик. – Надо мотать в щель между домами!

Легко сказать: «мотать в щель!» Малкин и Лугатик тощие, смогут протиснуться, если еще раз пробьются к ней, а вот невысокий толстячок Андрюха Раппопет застрянет, даже если втянет брюхо. Малкин промолчал. А Володька и сам тут же смекнул, что предложение не годится, и затравленно застучал зубами, поддаваясь общей панике. Столпотворение продолжалось. Между тем Ванька отметил, что чем ближе подходили гецейские, тем тише становилось в толпе. Крики постепенно гасли, люди с перекошенными лицами, как обложенные флажками звери, метались молча. Наконец все стихли. Наступившая тишина показалась ужасной. Она давила на уши хуже воплей и стонов. Путей к отступлению не было. Кому удавалось, тот продолжал нырять в тесный проход между домами, пока кто‑то не застрял, создав прочный затор. Ни туда, ни сюда. Яростные глаза напирающих людей обдавали его бессловесной бранью. Но все было бесполезно. Он мучительно едва слышно пыхтел, не двигаясь ни вперед, ни назад. Толпа на улице продолжала беспорядочно колыхаться и вдавливать друзей в стеклянную стену.

– Ну что? Мотаем? – повернув лицо к друзьям, выдохнул Володька, натужно пытаясь локтями оттеснить людей и расширить для себя пространство.

Однако толпа стала настолько плотной, что оттеснить ее было очень тяжело. Между тем ждать, что произойдет дальше, задыхаясь в тесноте, просто невыносимо. Привычно отдавая первенство Малкину, Лугатик и Раппопет вопросительно посмотрели на Ваньку, ожидая его решения. Видя это, Малкин медленно, но настырно стал пробиваться вдоль стены к краю толпы. Скоро ощутил, что давление начало ослабевать и толпа стала раздаваться. И даже не раздвигаться, а выдавливать наружу, словно хотела выставить перед гецейскими впереди себя Малкина с друзьями, чтобы спрятаться за ними.

Парни не успели опомниться, как оказались вне толпы. Трое перед приближающимися униформовцами, у которых уже можно было хорошо различить лица. Передний гецейский, высокий накачанный парень с усиками под утиным носом, с повадками командира, отвел в сторону псипарал, что‑то сказал другим гецейским и шагнул прямо к Ваньке. Рядовые гецейские разошлись полукольцом, остановились, направив псипаралы на толпу. С противоположной стороны улицы лецейские тоже встали наизготовку. Толпа замерла. Приятели насторожились. Ванька сделал шаг навстречу командиру. Тот, топая тяжелыми ботинками, твердо гвоздил цокающими подошвами сверкающее дорожное покрытие. В нескольких шагах от парней остановился и резко возмущенно выкрикнул отрывистым голосом:

– А вы за каким чертом здесь ошиваетесь?

Неожиданный и странный вопрос заставил парней замешкаться, пока Малкин вдруг не выпалил, потирая загоревшую голую грудь:

– Тут дела не только у тебя!

– Вы кто? – Гецейский недовольно посмотрел в глаза каждому.

– Напряги соображаловку! – раздул щеки и огрызнулся Андрюха, не ведая, как ответить, и опасаясь распинаться в объяснениях, чтобы не попасть впросак.

– Я вас не знаю! – подозрительно прищурившись, отчеканил гецейский.

– Мы тебя – тоже! – не полез за словом в карман Раппопет.

– Молчите! Мой гелескан сканирует вас! – Раскрыв ладонь, гецейский светящимся пятном на ней сканировал внешности парней, потом дотронулся до уха с пятном на мочке и с серьезной угрозой произнес: – Вас нет в базе нашего города! Это тяжкое преступление!

– Потому что мы в вашем городе проездом, – быстро нашелся Малкин.

Уперев свободную руку в бедро, гецейский смотрел тяжелым взглядом, от которого становилось неуютно. Впрочем, неуютно было не только от взгляда гецейского, но и от всего, что происходило вокруг парней, и от всего, что окружало их. Вся улица с безжизненным холодным стеклом стен домов давила и никак не сочеталась с лившимся сверху солнечным светом. Гецейский чуть повел псипаралом и, как истовый блюститель порядка, весомо пояснил:

– Вы обязаны сразу зарегистрироваться, едва переступив пределы города. Сканироваться для базы данных, зафиксироваться в генетической таблице кодов и сообщить все свои опознавательные параметры для полной идентификации вида.

Переступив босыми ногами по горячему дорожному покрытию, пошевелился Лугатик, ладонью провел по шее, осторожно вставил свое слово, боясь не попасть в строку: