Поцелуй сильнее, чем смерть

Бабочки в животе затрепетали, сердце застучало быстрее, адреналин снова побежал по венам, и я почувствовала, что мне становится теплее. Последнее не так уж плохо, ведь мы на холоде, но вот без всего остального я вполне могла бы обойтись…

Райан вылез из кратера, обеспокоенно оглядел меня с ног до головы и рухнул рядом на снег. Мы оба тяжело дышали после сражения, но постепенно наше дыхание выровнялось. Тем не менее опасность все еще витала в воздухе и была почти осязаема.

Райан нарушил молчание первым:

– Где, черт возьми, мы находимся?

Я прикрыла глаза ладонью, защищая их от света, и огляделась. Яркое солнце, безоблачное небо, вдалеке – горы с белыми вершинами и ели, окаймляющие бескрайнюю на первый взгляд равнину. Неясно, где мы.

– Понятия не имею, – ответила я, спрятав замерзшие руки в карманы.

Никаких признаков жизни! Ни домов, ни дорог, ни машин. Электрических столбов – и тех не было. Мы могли быть где угодно – как в Канаде, так и в какой‑нибудь Сибири. Или в Антарктиде – здесь царил ужасный холод, особенно это ощущалось по сравнению с теплой Валгаллой. С каждым словом изо рта вырывались облачка пара. Я запрокинула голову, но увидела на небе лишь слабые отголоски северного сияния. Впрочем, совсем скоро исчезли и они.

Я попыталась удержать их, силой воли призвать обратно, чтобы вернуться в Валгаллу, но ничего не получилось. Меня этому не учили. Мне не объяснили, как вернуться домой, – на это не было времени.

Райан сел, вытащил телефон и нахмурился:

– Мобильный не ловит. Сигнала нет.

Проверив свой телефон, я поняла: Райан прав. Мало того что батарея почти разрядилась, так и сеть не ловит. Значит, мы не можем ни позвать на помощь, ни узнать, где находимся. Надеюсь, сигнал отсутствует не потому, что нас забросило на Северный полюс…

– Блэр, ты как, в порядке? – поинтересовался Райан так тихо, что я не была уверена, что мне это не послышалось. Но обеспокоенное, почти нежное выражение его глаз говорило об обратном.

– Ты сейчас серьезно? – выгнув бровь, спросила я.

Райан плотно сжал губы, но ничего не ответил. Я отвернулась, не в силах смотреть на него, и встала. Райан выглядел так, словно и правда волновался обо мне, но видеть его я не могла. Не после того, что произошло. Пусть Райан и предупредил меня о плане Сайруса и даже защитил во время сражения в Сибири, но он участвовал в нападении на похоронное бюро. Он отвел Линг к Сайрусу против ее воли. Из‑за него я привела в Валгаллу Хаос и подвергла всех опасности. Как ему духу хватило спросить, в порядке ли я?!

Я не в порядке. Мне паршиво. Но я жива и невредима, по крайней мере пока, чего нельзя сказать об остальных валькириях и жителях Ванкувера. Я должна вернуться обратно, и как можно быстрее.

Я медленно огляделась по сторонам, но, кроме кратеров и следов боя, ничего не увидела: ни указателей, ни подсказок, куда идти.

– Нам нельзя здесь оставаться, – сказал Райан, неторопливо встал и снова стряхнул снег со своего плаща. – Пойдем!

Я раскинула руки в стороны и поинтересовалась:

– И куда же?

Райан нахмурился, отчего у него на лбу пролегли морщинки.

– Понятия не имею. Но здесь оставаться нельзя, а не то мы замерзнем насмерть. Выбери любое направление, пойдем туда и будем надеяться, что доберемся до цивилизации.

Я фыркнула. И это его план? Пойти куда глаза глядят, надеясь рано или поздно выйти к городу? Мы можем забрести в горы и окончательно заблудиться. Если не замерзнем насмерть, то нас сожрут медведи или волки, которые наверняка здесь водятся. При мысли о волках я вздрогнула – вспомнился Зеэв, и я тут же запретила себе о нем думать. Не хочется признавать, но Райан прав: нам нельзя здесь оставаться. Что ж, будем решать проблемы в порядке их поступления. Угрызения совести придется отложить на потом.

Я указала в противоположное от гор направление, хотя там нас, кажется, поджидали лишь лед и холод. Райан кивнул, и мы молча тронулись в путь. Снег шумно хрустел под ногами, вскоре мы запыхались. Онемевшими пальцами я подтянула молнию куртки повыше, чтобы спрятавшемуся под ней Рататоску было теплее. Бельчонок доверчиво прижимался ко мне и, похоже, в ближайшее время никуда не собирался. Ну хоть кому‑то из нас тепло.

Чем дольше мы шли, тем больше время утрачивало свое значение. Понятия не имею, сколько мы брели по бесконечной равнине, у меня не было сил смотреть на часы. Но солнце не стояло на месте, оно поднималось все выше и выше, пока его лучи не упали прямо на нас, чуточку согревая. К этому времени пальцы на руках превратились в сосульки, а на ногах – онемели, хотя я была в сапогах с толстой подкладкой. Долго мы здесь не протянем. Особенно учитывая то, что из‑за снега двигаемся медленно. Такими темпами до Ванкувера мы доберемся лет через десять… Если, конечно, Ванкувер еще существует.

Раньше мне удавалось отбросить мысли с переживаниями в сторону, а теперь это стало невозможным. Я шла и смотрела в бесконечную снежную даль. В горле пересохло, мышцы ныли при каждом движении, но я все равно заставляла себя идти вперед. Только вперед! Когда‑нибудь мы куда‑нибудь выйдем. Я очень на это надеюсь.

Мысли снова и снова возвращались к ужасным событиям, случившимся сегодня утром. А ведь все начиналось так безобидно! Мэйв взяла нас с Анастасией покататься, а потом научила прыгать… Мэйв, та самая Мэйв, которая предала нас, совсем как Кендра. При мысли об этом глаза обожгло слезами. Жжение только усилилось, стоило вспомнить о том, что моя мама находится среди плененных Сайрусом душ. Душа, захваченная в плен, не может ничего сделать – ни предупредить, ни вмешаться в бой. Маму с Феньей убил Райан, но это Сайрус сделал их своими пленницами. Я обязательно их освобожу.

Я так крепко сжала кулаки, что почувствовала жжение в ладонях. На коже остались отпечатки в форме полумесяца. Проигнорировав боль, я двинулась вперед. Райан взял на себя инициативу, хотя я сомневалась, что он знает, куда идет. Все, что нам оставалось, – надеяться. Надеяться на то, что мы каким‑то чудом выберемся отсюда раньше, чем замерзнем насмерть. Надеяться на то, что мы отыщем путь домой.

Холод медленно просачивался сквозь слои одежды, заползал под кожу. Задрожав, я сосредоточилась на том, чтобы двигаться вперед, ставить одну ногу перед другой… Вскоре дрожь отступила, но движения стали скованными, словно тело разучилось двигаться.

В памяти снова всплыли события этого утра. С тех пор прошло всего несколько часов, хотя казалось, что целая вечность. Уже ничего нельзя изменить.