Поцелуй сильнее, чем смерть

Я всегда была хорошей девочкой, спасибо маме с папой. Я не нарушала правил, вела себя суперпримерно – спросите любого учителя у меня в школе. А сейчас я готовлюсь совершить проникновение со взломом, причем уже второй раз! Мне бы волноваться из‑за этого, но… прежняя жизнь осталась далеко позади. Я больше не хожу по утрам в школу, не готовлюсь к поступлению в колледж, не пишу контрольные, не делаю домашку. Я уже не та, кем была. Скажу больше: я даже не человек. Я – валькирия с силами богини смерти Хель. И я не умру только потому, что не хочу вламываться в чужой дом!

Я осторожно протянула руку в разбитое окошко, стараясь держаться подальше от острых краев, чтобы не порезаться. Потом шагнула к двери и сунула руку глубже. Неуклюже пошарила, нащупала ручку и повернула. Раздался щелчок, и дверь открылась.

– Осторожно… – сказал Райан, внимательно следивший за каждым моим движением. Но я была предельно осторожна: хватит того, что один из нас ранен. Рана у Райана на виске перестала кровоточить, но я о ней не забыла.

Затаив дыхание, я медленно вытащила руку. Райан толкнул дверь, и та с тихим скрипом поддалась. Мы быстро переглянулись, замешкавшись, потом я шагнула вперед и переступила порог хижины.

Нас встретила темнота. Воздух был спертым, будто помещение не проветривали несколько месяцев, а прихожая – такой узкой, что мы с Райаном с трудом в ней поместились. Мы снова переглянулись, после чего я осторожно, чуть ли не на ощупь направилась вперед. Повернула налево, ориентируясь на свет, падавший в щель приоткрытой входной двери, и попала в гостиную. Осколки стекла захрустели у меня под ногами, я застыла и затаила дыхание, ожидая, что из‑за угла вот‑вот появится хозяин с дробовиком в руке, который прогонит нас из дома. Но этого не случилось. Хижина выглядела обжитой, но, похоже, чаще использовалась как домик для отдыха.

Под ногами стало мягче – ковер. Я направилась к окну, которое увидела лишь потому, что сквозь ставни проникал свет. Впрочем, в комнате все равно было темно, поэтому я налетела на диван и маленький столик. Не важно. Главное, что я вижу цель. Добравшись до окна, я первым делом распахнула ставни, и хижину залил яркий солнечный свет. Ворвавшийся внутрь порыв ледяного ветра заставил меня поежиться. А потом рядом послышалось тихое звяканье.

Запрокинув голову, я увидела свисающие с оконной рамы сосульки. Солнечные лучи, преломляясь в них, играли на стене всеми цветами радуги.

Медленно повернувшись, я уставилась на танцующих светлячков. Грудь болезненно сжалась – это зрелище напомнило мне… столько всего одновременно! Напомнило волшебное северное сияние, которым я любовалась сначала с крыши своего дома, а потом – из Валгаллы. Напомнило, каково это – летать в свете его лучей. Напомнило о чувствах, которые я испытывала, перемещаясь в Валгаллу с помощью мирового ясеня Иггдрасиля, что находится на крыше похоронного бюро…

Я протянула руку и слабо улыбнулась, когда радуга переместилась на меня. Но это не то же самое, что чувствовать себя частью северного сияния. И впервые с тех пор, как все началось, я поняла, что скучаю. Скучаю по Валгалле, по жизни, которая была у меня там, скучаю по остальным валькириям, по павшим героям и даже по дурацким тренировкам с Тайрой. Но хуже всего неизвестность. Не знаю, будет ли Валгалла существовать к тому времени, как я вернусь, не знаю, остался ли кто‑нибудь в живых…

Скрипнула половица. Я вздрогнула и, обернувшись, увидела Райана – он стоял на пороге гостиной, держа в руках охапку дров.

– Я нашел дрова, – объяснил Райан и неуверенно направился к камину. – У дома под брезентом лежит целая гора поленьев. Хватит, чтобы мы согрелись.

С этими словами он опустился на корточки, положил поленья на пол и принялся по одному укладывать в камин. Потом взял спички и зажег огонь.

Я сотни раз наблюдала эту картину, когда была у Райана. Уютная гостиная с огромным камином у него дома – одно из моих любимых мест. Особенно зимой, на Рождество, когда мы сидели перед камином, я куталась в плед, а мама Райана угощала нас чаем или какао. Я отвела взгляд, отгоняя нахлынувшие воспоминания, закрыла окно. Взгляд упал на книжный шкаф. К счастью, все названия на английском, а значит, мы не в русской глубинке и, скорее всего, не на Северном полюсе. Возможно, все еще где‑то в Канаде. Но почему Аяне отослала меня сюда, а не на другой конец света, если хотела помешать мне вернуться?

Я снова посмотрела на камин. Первые языки пламени лизнули дрова и взмыли вверх. Рататоск шевельнулся, напомнив мне о том, что он все еще у меня за пазухой. Я расстегнула молнию и опустила взгляд на бельчонка. Тот высунул нос, принюхался и вылез. Сел мне на плечо и огляделся. Потом прыгнул на подоконник, оттуда – на пол, с головокружительной скоростью пронесся по комнате и сел у камина.

Я тоже придвинулась ближе и протянула руки к огню, чтобы согреться. Райан не двигался – просто смотрел на потрескивающие языки пламени. При взгляде на него у меня засосало под ложечкой.

Он чуть не погиб. Я едва его не потеряла. Приди мы в Валгаллу чуть позже, его бы сейчас здесь не было. Он истек бы кровью у меня на руках.

До этого я не думала о пережитом нами кошмаре, потому что у меня были заботы поважнее: битва с Фенриром, путешествие сюда, сражение со слугами Хаоса и, наконец, прогулка по заснеженным просторам. Но сейчас, глядя на Райана, сидящего перед камином, глядя на то, как у него на лице пляшут тени от огня, я больше не могу сдерживать поток своих мыслей и чувств. И, что самое главное, не могу делать вид, что их нет.

Я стала причиной Рагнарёка. Вызвала конец света, чтобы спасти Райана, и я сделаю это снова, каким бы ужасным или эгоистичным ни был мой поступок. Я лучше умру сама, чем позволю умереть Райану.

Я рада, что Райан здесь, что он жив и здоров, но в то же время… я злюсь, ужасно злюсь. Мне больно. А еще я испытываю разочарование. Эта бурная смесь самых разных и противоречивых чувств с каждой секундой становится сильнее.

– Давай, – пробормотал Райан, словно чувствуя, что я вот‑вот взорвусь. Он с вызовом посмотрел на меня снизу вверх и добавил: – Не держи все в себе.

– Ты о чем? – выдавила я, пытаясь сохранить самообладание.

Правда в том, что я не хочу с ним ссориться. Хочу, чтобы все поскорее закончилось. Хочу, чтобы всего этого никогда не случилось, чтобы Райан не был слугой Хаоса, а я – валькирией… И в то же время я теперь и представить себе не могу, каково это – не быть валькирией. Я и сама не заметила, как это стало моей натурой. Я валькирия, потомок богини Хель, и обладаю ее смертоносной силой. Этого не изменить. Как и того, кто такой Райан, кто его отец, чем он занимался и что они натворили.

– Я хорошо тебя знаю. Это не изменилось, что бы ты ни думала. – Райан медленно встал и повернулся ко мне лицом. В его серо‑голубых глазах мелькнул опасный огонек. – Я вижу, внутри ты кипишь от злости. Выпусти пар.

– Зачем? – вскричала я, да так резко, что Рататоск испуганно вздрогнул и уставился на нас. Я проигнорировала бельчонка, потому что сейчас мое внимание, мысли и чувства были сосредоточены на Райане. – Зачем мне что‑то выпускать? Чтобы мы снова поссорились и наши силы столкнулись? Чтобы от этой лачуги остался один лишь кратер? – Я фыркнула и отвернулась. – Ну уж нет, спасибо.