Поддержание. Корпорация прогресса

– Не выходит ничего, а? – лыбится охранник, демонстрируя кривые зубы.

– Не твоего ума дело, – скалится в ответ Крыса.

Охранник пинает кнопку отключения фиксаторов. Сильная рука поднимает Тома со стула. За шкирку. Рубашка спереди больно впивается в шею.

Том послушно идет к двери мимо стола. Краем взгляда замечает на нем окровавленный чип, ничего общего с миниатюрными платами комма. Люди называют чипами что угодно, мысленно упрощают непонятное, в попытке его осознать.

Кривая усмешка растягивает уголки губ. С осознанием у вас явно проблемы, уроды.

– Шевелись! – Еще один тычок дулом в лопатку отзывается болью в руке. Ускорение придает, но лишь на пару шагов.

Том не знает, откуда взялся второй охранник. Сил, чтобы следить за происходящим, больше нет. Плохо.

– Че мы вообще с такими возимся? – В голосе охранника звучит презрение. – Толку ж ноль.

– Бракованный, хы. Сказали, больше не нужен.

Коридор заканчивается дверью камеры. Одной из многих, которые Том успел повидать. Второй охранник обходит их, прикладывает руку к замку.

«Убьют», – думает Том, отстраненно, без эмоций. Без сожалений.

Ошейник впивается в спину, напоминая о себе. Его ножки вокруг позвонков такие тонкие, что их невозможно почувствовать, но Том ощущает каждую. На действие у него доля секунды, пока охранник проходит в комнату, больше времени не дадут. Короткая сладкая месть.

Он вскидывает связанные руки вверх и бросается на человека, прижимая того к косяку, со всех сил толкает его голову прямо на острый угол.

Разряд от ошейника, кажется, прошибает насквозь, и Том словно со стороны видит, как оседает на пол его собственное тело.

Над головой надрывается сирена.

– Сделал? – осведомилась Чарли мерзким тоном. Она возникла радом с ним внезапно и бесшумно, выдернув из воспоминания.

Плохо, нужно быть осторожнее. Затем пришла злость. Том схватил Чарли за запястье и развернул к себе.

– В какое дерьмо ты меня втянула?

– Отстань!

– На ней ошейник. – Том видел, как дрожит его рука, но не чувствовал этого. – Откуда он?

– Из Поддержания, откуда еще, – выплюнула Чарли ему в лицо. – Как и все остальное снаряжение на этой засранной планетке. Ты вчера родился, что ли?

Том разжал пальцы и отступил на шаг, она потерла запястье, зыркнув исподлобья.

Ошейники, сразу после их создания классифицированные как пыточные приспособления, в массовое производство не вошли. Повлияло общественное мнение, хоть и не настолько сильно, чтобы полностью запретить выпуск. Товар был дорогой, почти штучный. В Сети Поддержание утверждало, что больше их не производит, акт доброй воли против насилия. Никто всерьез не верил, но рынок ошейники действительно не заполонили. Это была зацепка, призрачная, но настоящая, Том не думал об этом раньше. Корпорация ведет учет клиентов. Он прокрутил в голове разговор с Бригером, теперь зная, что задал не тот вопрос. Мысли вернулись к Анне. Для Поддержания не существовало запретов, оно легко могло использовать собственные разработки, но как же это было омерзительно… «Восхитительно», м?

Зачатки собственного плана таяли на глазах – если Патрик Фукс и был где‑то здесь, о перепалке в парке он быстро узнает, слишком хорошо просматривалось это место. Если раньше Том пытался прикинуться идиотом, хоть и подозрительным, то теперь он практически помахал над собой флажком. В зависимости от тупости охранника упоминание об их встрече уже могло быть в Сети. Том решил не проверять.

Дерьмо!

Он повернулся к Чарли и осмотрел ее с ног до головы, она поежилась от прохладного ветра.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, глядя сквозь нее. – На самом деле.

Ответной гадости не последовало, Чарли посмотрела так, словно впервые его увидела. Том ненавидел такие взгляды, они преследовали его, когда он пытался блефовать, а у него не выходило. Сейчас он хотел получить ответ, подтверждение своим догадкам. Когда не получается напролом, приходит время уходить в подполье. Посмотрим, какую еще пользу вы сможете принести. «Подполье» наблюдало за ним прищуренными медово‑зелеными глазами.

– Мечтаю избавить мир от ошейников, – вдруг нарушила молчание Чарли.

Не избавляю, не спасаю. Мечтаю. Правильное слово. В другое он бы не поверил. Не мы. Не они. Я.

– Я помогу.

Она презрительно хмыкнула, возвращаясь в обычное недовольное состояние:

– Мир растроган твоим альтруизмом!

– К чертям собачьим ваш мир, – заткнул ее Том. – Он мне кое‑что задолжал. Вы мне не нужны, я вам тоже, но ты втянула меня в свое дерьмо и сильно усложнила мне жизнь. Плата за услуги повышается.

– Какие? – презрительно фыркнула она. – Ты не выполнил свою половину.

– Выполнил.

– Врешь, – прищурилась Чарли. – Я видела, как он просвечивал сумку.

– А кто говорил про сумку?

– Твою ж мать! – воскликнула она с восхищением в голосе.

– Так мне пойти намекнуть охраннику, где карта?

– Чего ты хочешь? – Восхищение сменилось ядом. Том едва заработал в ее глазах один пункт, а теперь потерял все десять. Да, можно было обойтись и без шантажа, мысленно признал он, плохой выбор. Он видел, как боролись в ней желание послать его подальше и что‑то другое, глубокое, почти ненавистное… Честь? Еще одно слабое место. Она его забавляла.

– Хочу знать, во что именно я влез. Хочу знать, что у вас есть, и как я могу это использовать для себя. – Ответ был предельно честным. Настолько, что Тому и самому стало противно.

Он не ошибся, честность она оценила.

– Не здесь, – замешкавшись на долю секунды, решила Чарли.

 

9. Враг моего врага

 

Шли долго, обходя серый забор и беспорядочно припаркованный транспорт. Том даже засомневался, не подвело ли чутье, пока не увидел Финна, понуро сидящего на корточках у одного из облезлых жилых вагончиков. Парниша вскочил и завозился у двери, не стесняясь выражать недовольство встроенными замками.

– Потише ворчать нельзя? – прошипела Чарли, Финн театрально поднял глаза к небу.

– Тут слушать некому.