Поддержание. Корпорация прогресса

– Да если б и отдал, они б меня все равно живым, это, не отпустили. Понял поздно, когда уже связался, ну и решил, что пересижу. Вот, смотрю в окно, а там, это, идут. Ну морды такие. Характерные. – Он попытался изобразить что‑то «характерное». – Ну я и подумал, куда сваливать.

– И решил спрятаться у меня, – закончил Том, невольно вспоминая Финна.

– Ну да, – развел руками сосед, – сижу на окне, копаюсь в Сети, а дверь, это, открывается.

– Любопытно.

– Н‑н‑не то слово. Я едва успел шторку задернуть.

– Зачем? – Мысль, что штору испортил сосед, приходила к Тому еще на улице. Да и после, поднимаясь по лестнице, он уверял себя, что ничего в «стандартном помещении» не происходит. Но внутренний голос назойливо твердил: перед уходом он проверял окно, а у Макса не было резона сидеть там в одиночку. Чутье не подводило.

– Что я, тупой, что ль? – обиделся Макс, а потом ноги перестали его держать, и он уселся на пол прямо там, где стоял. – Прошлый жилец ее повесил, я еще тогда удивился, зачем кому‑то хлам сдался, если затемнение, это, работает. Он у нас тоже бы, ну, оттуда. А когда ты не снял, я пошел в Сеть. Синий значит, это, что все хорошо, красный – что, в общем, плохо. Затемнение синие, штора красная.

Балбес, но любознательный, мысленно похвалил Том. В целом Макс оказался недалек от истины, в Коалиции из десятка различных сигналов чаще всего использовали два: синий – нужна помощь, красный – больше не нужна. А не нужна она обычно становилась, когда объект полностью переходил в руки врага. Или субъект, если был приказ кого‑то охранять. Красную ракету, запрограммированную на полет над несколькими наблюдательными пунктами Коалиции, выпускал последний умирающий. «Группа уничтожена – помощь больше не нужна». Каждый житель Убежища знал, как это сделать, испытать не хотел никто. Том задавался вопросом: с какой вероятностью Макс мог найти в Сети именно эту расшифровку. Нет, она не была большим секретом, но что‑то не давало покоя, билось на краю сознания, прося впустить. Макс увлеченно грыз ноготь, второй рукой обнимая себя за плечо и покачиваясь. Смотрелся он настолько несчастным, что подозревать его в чем‑либо было трудно.

– И как же ты оттуда вышел, м?

– Через дверь, – взбодрился Макс, перестав трястись, – они меня не ожидали встретить. А я на них, это, напал.

– Ты?!

Наверху снова послышались тяжелые шаги. Макс скосил глаза в потолок и продолжил рассказ, обращаясь скорее к люстре, чем к собеседнику:

– Я ответственный по дому, а сверху дымом, это, воняло, а никого нет. Свинство, ну.

Том беззвучно хрюкал в кулак, представив эпичную битву тощего мальчишки с парой гангстеров.

– Сколько их там хоть?

– Двое, – выпятил грудь Макс. – Я победил. Они меня, это, сами из квартиры выкинули.

Хрюканья усилились. Победой Том бы это не назвал, но согласился приравнять к успеху. Зато красочно представил выставленного в подъезд Макса, с учетом состояния, в котором он его обнаружил. Сосед в воображении, как желе, стек по стенке на пол, держась за сердце, тяжело дыша и обливаясь потом, а потом так же меланхолично утек по ступенькам в сторону собственной неприступной крепости. Нервы сдали, и Том засмеялся во весь голос, наплевав на слышимость. В конце концов, люди в доме продолжали жить обычной жизнью: разговаривать, смеяться, плакать. Смысла прятаться не было, это состояние Макса так на него подействовало.

– А сообщение чего не послал? Или позвонил бы.

Лицо ответственного соседа засветилось диким восторгом, рот растянулся в улыбке едва ли не до ушей, а Тому показалось, что он уже слышит, как Макс, наслаждаясь секундой славы, с полным правом обзывает дураком его, а не себя. Для разнообразия. Он приподнял бровь в немом вопросе.

– А я послал. И еще. Я тыщу сраных сообщений послал! – выпалил сосед, как будто вот‑вот опоздает со своими обвинениями. – Я еще когда в окно увидел, сразу послал! Я ж знал, что ты меня не бросишь!

С последним утверждением Том мог бы поспорить, но только обреченно оттянул рукав и посмотрел на предусмотрительно отключенный почти шесть часов назад комм. Потянулся к чипу, услышал, как Макс то ли икнул, то ли пискляво возразил, и передумал.

Мозаика складывалась медленно, а паранойя в который раз спасала ему жизнь. Том догадывался, кто ждет его в «стандартном помещении», сразу вспомнив угрозы Винса. Лучший друг. Устанавливая соединение, комм передал слишком много локационных данных. Тому снова повезло: выключенный коммуникатор не оставил им выбора, позвонить и получить новые данные они не смогли и оказались вынуждены дожидаться его возвращения в известное место.

Собираясь с мыслями, Том устало протер лоб тыльной стороной ладони. Только этих разборок ему сейчас и не хватало. Макс поерзал по полу, в который раз сунув палец в рот. Ноготь сдался, оторвавшись на середине, а его хозяин с воплями и скулежом прижал руку к животу, привлекая внимание. Том лишь посмотрел сквозь него. Гости все еще ждали в квартире, и отсюда следовал совсем несимпатичный вывод: никто не стал бы тратить столько времени, чтобы просто убить. Чего там возиться, заминировали пару углов и ушли, в доме не было даже видеонаблюдения, слишком дорогое удовольствие для этого сектора. Нет, они остались ждать, значит, рассчитывали на долгий и малоприятный разговор. Хотя для кого как, может, для них и приятный. Что ж, стрелять на поражение не будут, подвел итог Том.

Ничего стоящего Макс добавить не смог. Рассмотреть гостей как следует он не успел, да и не пытался, на чистом адреналине спасая свою задницу. Двое, большие, а может, и не очень, страшно ведь было, упитанные, вроде с бластерами, или показалось – вот и все описание, которое Том смог выдавить из ответственного соседа. Впрочем, винить его было не в чем.

– У тебя оружие есть?

– Не‑а, – виновато отозвался Макс. – А может, вообще туда, это, не лезть? Там же ничего нет.

– Есть, – с сожалением констатировал Том. – Там есть сумка. Придется лезть.

– А что в ней? – мигом заинтересовался ответственный сосед. – Хочешь, я тебе, это, другую достану?

– Не хочу. Там жизнь.

 

11. Убийца

 

Дверь Том оставил приоткрытой, далеко внизу в подъезде послышались голоса. Он порылся в кухонном шкафу и достал длинный нож, взвесил на ладони и засунул обратно.

– Лучше нет, – доложил Макс, правда, уточнять критерии отбора не стал.

Том ножи не любил, слишком много от них осталось шрамов и неприятных воспоминаний. От мысли об острие начинало зудеть глубоко в животе. Со слабым противником он бы и без ножа справился, а к сильному и с ним не стоило подходить ближе, чем на расстояние выстрела. Любой хаарс сильнее человека, даже такой тощий и полудохлый, каким был Том после освобождения, но вот тягаться со своим – другое дело. Раньше он легко укладывал Винса на лопатки, теперь не сможет, Том хорошо отдавал себе в этом отчет, несмотря на то, как сильно противилась гордость. Раньше осталось в другой жизни, а Винс не станет играть честно, он здесь, чтобы отомстить.

Том подошел к столу и оторвал одну из ножек.