Половина мира

– Но ведь он говорил, что, – и тут я осеклась, вспомнив их диалог в комнате. Папа и правда был настроен против идеи путешествия за купол и пытался отговорить маму от нее, но у него ничего не вышло, что логично. – Так какой тогда план? – решила уточнить на всякий случай, периодически косясь на шедшую рядом маму. Взгляд женщины оказался направлен исключительно вперед, на поселение и массивные ворота в стене, на лице отражался ход ее мыслей, она всегда выглядела так, когда задумывалась о чем‑то важном.

– Нам нужен маг, но не первый попавшийся, и не тот, кто выдаст нас совету. Нам нельзя говорить, кто мы такие, и с какими целями идем за границу купола, нам просто нужна помощь, чтобы добраться до цели на той стороне, не выдавая себя, – ее обеспокоенность советом начинала раздражать. Я с первого раза, еще дома, поняла, что им нельзя знать о случившемся, но вот мама определенно зациклилась на этом. – Я не уверена, что мы найдем такого мага, оттого стоит готовиться к тому, что придется провести здесь ночь. Снимем комнату, поедим, отдохнем, а завтра с утра я все сделаю сама, – я ни на секунду не сомневалась, что она и правда может.

– Мам, ты последний маг‑источник востока, раз мой резерв недоступен, мы ведь не знаем, сможет ли купол брать мою магию, пока пробка на месте. Тебе не стоит так рисковать собой и всеми людьми под куполом, – прекрасно, я заговорила словами папы, хотелось ударить себя по лбу за это. Снова покосившись на меня, леди Скарлетт покачала головой.

– А еще мы не знаем, что случится, если у последнего мага‑источника востока закончится резерв, или он умрет. В архивных записях сказано, что после смерти предыдущего мага‑источника, купол сам выбирает себе нового из кровных родственников умершего, причем того, чей резерв больше других. Никто не знает, даже верховный маг, что будет, если кровных родственников не останется. Разрушится ли купол или выберет себе любого другого мага с большим резервом. Так что, давай закроем эту тему и перестанем строить догадки. Все это будут лишь неподтвержденные теории и домыслы, которые нам ничем не помогут, – и в этом она была совершенно права. Прикусив губу, дальше я шла молча, стараясь не отставать.

Стоило нам переступить невидимую границу поселения, и дышать стало как‑то легче. По обе стороны дороги начинались строения, клумбы с цветами, а впереди, на перекрестке стояла палатка с полноватым мужчиной, что прислонился к вбитому в землю столбу. Чем он торговал, рассмотреть я не успела, мы свернули в переулок и прошли между домами на соседнюю улицу к самому большому зданию из всех. Когда мы оказались на его пороге, я запыхалась, все же не привыкла так быстро ходить, для меня эта скорость была больше похожа на бег, чем прогулочный шаг. Увидев вывеску над дверью с нарисованной кружкой и тарелкой, я сразу обрадовалась, ведь еда и вода – это то, что нам сейчас нужно, как и кровати на ночь, при исполнении более длительного плана.

Осмотревшись, я заметила, что пара солдат в конце улицы не сводят с нас взгляда, тихо переговариваются друг с другом, а пожилая женщина с крыльца напротив следила за каждым шагом с тех пор, как мы появились из переулка. Ее карие глаза не отрывались, словно мы собирались ограбить именно ее и прямо сейчас. Не обращая на них всех никакого внимания, мама толкнула дверь заведения и переступила порог, а я могла лишь следовать за ней, а, оказавшись внутри, в очередной раз потеряла дар речи и широко распахнула глаза. Да уж, матери стоило почаще выводить меня из дома, и не только на светские мероприятия, но и просто погулять на улице или посидеть вот в таком задрипанном трактире. Всем своим видом я выдавала наше редкое посещение подобных заведений, и мама это сразу поняла. Обведя зал глазами, она поймала все обращенные на нас взгляды и тяжело вздохнула, наливаясь злостью еще больше. Ей следовало оставить меня дома, связать нас с отцом вместе и запереть где‑нибудь в подвале, пока она будет добираться до некоего Стефана, причастности которого ко всей ситуации я так и не поняла.

Первый этаж таверны представлял собой один большой зал, с длинными столами и лавками по обе стороны. Они тянулись от барной стойки напротив входа, примерно до середины помещения, там заканчивались и начинались другие, точно такие же. Сесть за отдельный столик, при большом количестве народу будет невозможно, рядом обязательно попадутся соседи. Сейчас нас спасало почти полное отсутствие людей. Гостей внутри было немного, я насчитала всего десять человек. Четверо сидели слева от входа, в своеобразном углу, заняв край столика. Парочка, парень с девушкой чуть старше меня, заняли противоположный угол, но ближе к стойке. За самой высокой прямоугольной столешницей, на деревянном стуле без спинки, развалился одинокий мужчина в широкополой шляпе и сером плаще. Оставшаяся троица не стала беспокоиться и расселась в самом центре зала. Хоть был и полдень, но по их смеху я определила, что мужчины выпили слишком много и сейчас рассказывали друг другу забавные случаи на охоте.

– Сядь вон там, – указала мама на край стола ближе к стойке и напротив парочки, а сама двинулась вперед. Проследив за ней краем глаза, я аккуратно пробралась на указанное место, скинула тяжеленный мешок на скамейку и присела. Ноги болели ужасно, еще никогда прежде мне не приходилось ходить так долго по голой земле, не выложенной камнем или плитами, как в городе. Платье я надела подходящее и не изнывала от жары, хоть в чем‑то не прогадала. Мама начала общение с мужчиной по ту сторону стойки. Он был худым, высоким, с острыми чертами лица, совершенно лысый, в простой серой рубахе и жилетке непонятного цвета. От одного его вида меня пробрала дрожь, и я поспешила перевести взгляд на второго незнакомца, что сидел в метре от остановившейся леди Скарлетт, и старательно делал вид, словно вовсе не смотрит на нее. Пусть он и выглядел приличнее первого, но при виде него меня охватил озноб и захотелось накинуть на плечи убранный в мешок плащ. Тут пьяная троица в центре зала разразилась смехом, заставив обратить на себя внимание, и я перевела взгляд на них.

– Нам сейчас принесут еду и воду. С комнатами у них небольшая проблема, если к вечеру что‑нибудь освободится, нам дадут знать, – леди Скарлетт вернулась довольно быстро, и звук ее голоса, раздавшийся почти над ухом, заставил меня вздрогнуть и дернуться в сторону. Взгляд серых глаз оказался наполнен таким упреком, что я сжалась еще сильнее и положительно кивнула, наблюдая за тем, как незнакомый мужчина у стойки всячески старается делать вид, будто не смотрит прямо на затылок моей матери. Красивой ее назвать нельзя, совершенно обычная, непритязательная внешность, нет ни выразительных глаз, ни привлекающих внимание черт. А на моем фоне она и вовсе не заметна, почему тогда этот жуткий человек смотрит прямо на нее, да еще и старается делать это, не привлекая внимания?

– Мааам, а тебя могут здесь узнать или как‑то понять, кто ты такая? Совет же может нас выследить, пока мы будем торчать тут в поисках мага или освободившейся комнаты? – стараясь говорить как можно тише, я почти пригнулась к столу и внимательно посмотрела на выражение лица леди Скарлетт. Окинув заведение взглядом, она отрицательно качнула головой и едва заметно щелкнула пальцами. В стоявшей полутьме заведения яркая вспышка от ее руки оказалась слишком заметной, но она не распространилась на все помещение, а лишь образовала вокруг нас кокон и растворилась, вернув все на свои места. Лицо матери теперь выражало раздражение, столь свойственное ему.