Половина мира

Дэвид Венгер покинул город, отправившись на учебу в самую престижную школу магии половины мира. В последний раз я видела его совсем ребенком, и не представляла, как сейчас выглядит будущий супруг. Это удручало, ведь кто знает, во что парень мог превратиться так далеко от дома. Сегодня, на репетиции церемонии мне предстояло встретиться с ним в первый раз после его возвращения. Перед отправлением на это мероприятие я стояла возле огромного зеркала в комнате и рассматривала своё отражение, мысленно надеясь, что, хотя бы внешне понравлюсь Дэвиду. Сапфировые глаза, в честь которых меня и назвали, и светлые, слегка вьющиеся от природы, волосы я унаследовала явно не от невзрачной Скарлетт Лейтес. Оставалось только благодарить гены рода Мартимор за привлекательную внешность, без них надеяться на симпатию со стороны жениха точно не приходилось. Пусть с отцом мы и не сильно похожи, но, судя по портретам семьи матери, висевшим по всему дому, в ее генах красоты не присутствует, от слова совсем, и я на них непохожа вдвойне.

– Сапфира, выезжаем через десять минут, – голос матери вывел меня из размышлений, заставляя вздрогнуть и перевести взгляд с отражения в зеркале, на застывшую в проеме двери леди Лейтес. Натянув самую милую улыбку, на которую я была сейчас способна, я положительно кивнула в ответ. Ответив мне абсолютно тем же, мать развернулась на каблуках и стремительно удалилась вглубь дома. Стук ее шагов о пол отдавался в ушах, и я поняла, как сильно погрузилась в собственные мысли, что даже не услышала, как женщина подошла. Окинув идеальный внешний вид оценивающим взглядом, я набрала в грудь воздуха и снова попыталась улыбнуться.

– Я, леди Сапфира Регина Лейтес Мартимор, согласна взять лорда, Дэвида Ханса Венгера, в свои законные мужья, – эту фразу я репетировала в голове с тех самых пор, как узнала имя жениха, ведь через семь дней придется сказать ее вслух при огромной толпе народу. А меньше чем, через час, на репетиции церемонии от меня ее услышит горстка самых близких нам людей. Естественно, голос дрогнул, но я постаралась не обращать на это внимания и закончила фразу. После клятв мы должны будем связать друг друга магией, и тем самым навсегда соединить сердца. Как говорит мама, исключительно в переносном смысле. Эта связь не повлияет на наши эмоции или чувства друг к другу, ну и, если один из нас умрет, сердце второго не остановится в тот же миг. Просто красивая фигура речи и на том спасибо. Я не знала, как именно будет происходить процесс связи, и решила просто полюбоваться на уровень своей магии.

Я часто это делала, мне нравилось видеть над ладонью фиолетовый ромбик средних размеров, наполненный густым туманом, обозначающим объем моего резерва. Роза когда‑то показывала мне свой, раза в три меньше. Оно и понятно, ведь магом‑источником предстоит когда‑нибудь стать мне. Вот только ромб, появляющийся над ладонью матери, всегда казался раза в два больше моего, и он почти всегда был заполнен ровно наполовину, ведь купол постоянно тянул из нее магию, и по словам леди Лейтес, к концу дня, перед сном ее резерв всегда заполнен только на одну четвертую, если не меньше. Нетрудно произвести расчеты и догадаться, что моего резерва куполу не хватит, если я потрачу хоть каплю за день. Встряхнув головой, я постаралась не думать об этом. Мама жива, ей ничего не угрожает, а я еще успею продолжить род и произвести на свет более достойную замену, если сама не смогу ей стать. Думаю, маму терзают те же мысли, и это главная причина, почему я выхожу замуж сразу после школы.

Вытянув руку внутренней стороной ладони вверх, я постаралась расслабиться и призвала магию, в надежде увидеть привычный сиреневый ромбик с индикатором резерва, но ничего не произошло. Нахмурившись, я слегка потрясла ладонью и вернула ее в прежнее положение, но не почувствовала ответа на призыв. Нет никакой реакции на попытки вызвать индикатор, и я в ужасе замерла. Почему ничего не получается? Может, слишком сильно переживаю о репетиции и не могу сосредоточиться? Да нет, ерунда какая‑то, раньше такого не случалось. Сорвавшись с места, я вышла из комнаты и стремительно понеслась по коридору. Кто‑то из родителей сможет проверить в чем дело и даст свое заключение. Сапфира, ты перенервничала, тебе стоит отдохнуть. Иначе и быть не может. Оказавшись возле лестницы, я резко остановилась и поняла, что внизу происходит что‑то более интересное, чем тишина в ответ на мои призывы индикатора резерва.

– Скарлетт, я потратил несколько дней на путь сюда не для препирательств с тобой, – пока я бежала по коридору и слышала только стук сердца в ушах, то не разбирала доносившихся до меня слов, сказанных незнакомым мужским голосом, но, оказавшись здесь, поняла их смысл и застыла, притворяясь статуей, возле перил. Главное – не попасться на глаза слугам, они те еще сплетники. Благодаря им мама к вечеру будет знать, что я подслушивала.

– Можешь потратить еще столько же на путь отсюда, хотя я не понимаю, как тебя вообще пустили за купол, – голос матери спутать с чьим‑то другим невозможно. Он звучал на весь дом с самого утра и до вечера, точно так же, как и сейчас, и по злым ноткам в нем я прекрасно понимала, что Скарлетт Лейтес в ярости.

– Во мне нет темной магии, перед переходом в купол я собрал ее на той стороне и оставил там. Когда буду возвращаться, заберу обратно. У нас есть более важная тема для беседы, чем это, – в отличие от мамы, ее собеседник оставался спокойным, и голос не повышал, но трудно сделать выводы, если не знаком с ним лично и не знаешь, какое поведение свойственно ему в обычном, не раздраженном состоянии.

– Ага, вот только твои красные глаза так и кричат о ее присутствии, – после услышанной фразы я не смогла побороть любопытство и аккуратно присела на корточки, так мне открывался вид на небольшую часть холла внизу. Мать стояла ко мне спиной в синем платье с не очень пышной юбкой. Ее ладони сжаты в кулаки с такой силой, что ткань перчаток натянулась и грозила лопнуть. Вздернутая голова, чуть ли не касающиеся друг друга лопатки, весь ее образ говорил о напряжении, но стоило мне увидеть человека у двери, прямо напротив нее, и я поняла причину.

Мужчина в черном строгом костюме стоял с таким видом, словно перед ним маленькая девочка, и он устал от ее постоянного упрямства и глупости. Длинные светло‑русые волосы, такие же, как и у матери, заплетены в косу и перекинуты через плечо, брови сдвинуты к переносице, а вместо глаз два ярко‑красных, отдающих темнотой, огонька, смотревших прямо перед собой. От одного его вида волна мурашек пробежала по моей коже, заставив поежиться. Захотелось обхватить себя руками и отпрянуть подальше.

– Они лишь свидетельствуют о моей связи с темной магией, естественно, что с ее временным уходом они никуда не денутся. Скарлетт, прошу тебя, выслушай меня. На кону судьба твоей семьи, а может, и всей вашей половины мира, – спокойно ответил мужчина, пока я изучала его и очень надеялась оставаться незамеченной.

– Пять магов‑источников прекрасно справляются с вопросами судьбы нашей половины мира и не нуждаются в помощи и советах темных магов, что предпочли могущество всему остальному, – в отличие от него, голос мамы почти срывался на крик, создавалось впечатление, словно ей дается больших трудов сдерживать саму себя и не заорать на всю громкость, которую она только сможет выдать.

– Скарлетт, будь ты проклята, хватит ненавидеть меня за сделанный выбор, никому, кроме тебя, не будет до этого дела, когда повелитель ада уничтожит купол и вторгнется на вашу половину, – взмахнув рукой, мужчина закатил красные огоньки, что у него были вместо глаз, и, благодаря этому, увидел меня. Стоило столкнуться взглядом с этими светящимися точками, как сердце словно сдавило холодными тисками, и я отпрянула назад, разорвав зрительный контакт и вскочив на ноги. Теперь мне не было видно происходящее внизу, но, скрывшись за ближайшей стеной, я постаралась напрячь слух и не пропустить ни слова.

– Повелитель ада? Ты шутишь? Ты теперь ему служишь? Или он там сменился и А…, – мама замычала так, словно кто‑то заткнул ей рот, заставив меня поволноваться и сорваться с места, в стремлении броситься ей на помощь.