Половина мира

– …… не шутки, все серьезно. И не смей произносить его имя! Он услышит его везде, даже здесь, и тогда ваш купол не помешает ему перенестись сюда. Ты же прекрасно знаешь, что это имя известно лишь вам пятерым, и… – мужчина говорил так тихо, что мне пришлось спуститься на несколько ступенек, прежде чем я начала разбирать слова. Благодаря новой позиции, мне открылась картина того, как незнакомец ладонью зажимает рот матери, предварительно развернув ее к себе спиной, а вот ко мне лицом. Только когда они оба увидели меня на лестнице, рука мужчины отстранилась, а он сделал шаг назад, неотрывно смотря прямо на меня.

– Не напоминай мне клятвы магов‑источников, я знаю их наизусть и сыта ими по горло, – бросила себе через плечо мама и одернула чуть съехавшее платье, оставаясь в привычном для себя величественном образе. – Сапфира, экипаж ждет у ворот, садись в него и подожди меня, я буду через минуту, – как ни в чем не бывало, обратилась она ко мне и постаралась натянуть фальшивую улыбку, вызвавшую во мне желание бросится к себе в комнату, забыв о репетиции и других обязанностях примерной дочери.

– Скарлетт, у тебя нет времени на препирательства со мной, – не унимался незнакомец, но мама резко развернулась на каблуках и сжала ладонь, вздернув ее вверх. Мужчина схватился за горло, а его глаза загорелись еще сильнее.

– Да, ты прав, у моей дочери репетиция свадьбы, у меня нет на тебя времени. Как хорошо, что без магии ты не можешь мне ответить. Счастливого возвращения на ту сторону, – за спиной незнакомца открылся портал, и он влетел в него в считанные секунды. Когда в холле остались только мы, мама посмотрела на меня поверх своего плеча взглядом, не терпящим возражений или вопросов. Все проблемы с индикатором резерва выпали из головы, заставив меня сдвинуться с места и пойти к двери. Не знаю, что занимало мою голову больше: услышанный отрывками разговор, не желавший забываться, или же тот факт, что маг‑источник востока только что, у меня на глазах, применила магию, нарушив запрет на ее использование. Моя мама умеет открывать порталы и душить людей, но всячески старается не допустить, чтобы этому научилась я, как относится к такому открытию?

Экипаж ждал там, где указала мать, как и отец. Он стоял возле ворот и беседовал с милой, незнакомой мне пожилой парой. Заметив нас, лорд Мартимор улыбнулся совершенно искренней, лучезарной улыбкой, поспешил попрощаться с собеседниками и приветственно распахнул дверцу экипажа, помогая нам забраться внутрь. Наблюдая за родителями, я часто замечала, что папа временами смотрит на супругу таким нежным, восхищенным взглядом, но это не было похоже на любовь. Вот и сейчас он глядел на нее так, словно был горд тем, с кем связана его жизнь, или очень благодарен.

– У меня не было выбора, – процедила леди Лейтес сквозь зубы, когда он помогал ей забраться следом за мной в экипаж и занял свободное место на сиденье напротив. Переводя взгляд с одного родителя на другого, я ничего не понимала, да и не должна была. Не мое дело – взаимоотношения двух супругов. Подав знак кучеру, отец отрицательно покачал головой, продолжая улыбаться, и не отрывая от мамы глаз.

– У тебя никогда нет выбора, – в этом коротком диалоге было больше смысла, чем я поняла, но известен он лишь им двоим, и меня неожиданно захватила зависть. Будем ли мы с Дэвидом Венгером также понимать друг друга, без лишних слов, по одному взгляду и короткой фразе? Волнение о предстоящей свадьбе вернулось с новой силой, а все остальное подавилось в глубине сознания до лучших времен. Когда мы вернемся с репетиции, у меня будет шесть дней, чтобы обсудить с леди Скарлетт произошедшее, и может, она хоть что‑нибудь объяснит.

 

 

Глава 2. Импульсивность

 

 

Сапфира

 

Жених полностью оправдал все ожидания, и я готова поклясться, что за несколько часов, проведенных с ним в одном зале, пусть и на глазах у родственников и жрецов, я почти влюбилась в него. Высокий, подтянутый, с выразительными карими глазами, аккуратной бородкой вокруг губ и насыщенными, темно‑русыми волосами, Дэвид оказался полной противоположностью своего отца, чем, в первую очередь, произвел неизгладимое впечатление. Смотря на помощника мэра, я мысленно молила всех, кого можно, лишь бы с годами его сын не превратился в этот ужас. Лысина лорда Венгера блестела от капелек пота, хотя в зале было довольно прохладно. Причиной, скорее всего, выступало множество лишних килограмм у него на талии. От волос мужчины осталось только напоминание в виде полукруга на затылке, непонятного, блеклого цвета. Усталые карие глаза светились радостью, ведь будущий маг‑источник – это великолепная партия для его единственного ребенка. Брак со мной обеспечит их семью на всю оставшуюся жизнь.

Репетиция прошла великолепно, и, вопреки всем моим опасениям, никаких клятв и всего прочего, что будет на свадьбе, нас произносить не просили. Когда я поняла, что использовать магию не придется, облегченно выдохнула и позволила себе расслабиться. Должно быть, и правда очень устала, перенервничала, вот и не смогла вызвать индикатор дома, перед поездкой сюда. Отдохну, приду в себя, высплюсь, перестану волноваться, и все вернется, ведь жених на самом деле оказался настоящим чудом. Он поддерживал любую тему разговора в обществе, искренне интересовался жизнью общих знакомых. Внешностью и умом парень обделен не был, что вполне логично, учитывая, где он учился все эти годы, в отличие от меня.

Родители не оставляли нас вдвоем ни на минуту, и за все несколько часов мероприятия в нашу честь не удалось переброситься с Дэвидом ни словом. Общие разговоры, безобидные темы и обсуждение предстоящего торжества мало были похожи на настоящую беседу, а мне так хотелось задать будущему супругу кучу родившихся в голове вопросов. Вдруг при общении всплывет что‑нибудь, что не позволит мне в него влюбиться? Честно говоря, я не знала, хочу этого или нет на самом деле. Окончательно запутавшись, я даже искренне обрадовалась, когда отец сообщил, что экипаж подан, и мы можем возвращаться домой.

Весь путь родители молчали. Мама уставилась в окно, и я только тогда поняла, что за репетицию она не произнесла ни слова, вместо приветствия, просто кивала, а, вместо прощания, первой поспешила незаметно выйти из храма. Какую тему бы не обсуждали, она ее не поддерживала и не высказывала своего отношения. Мысли леди Лейтес витали где‑то далеко от происходящего, что ей совершенно несвойственно, учитывая важность предстоящего события. Наблюдая за ней сейчас, меня распирало еще большее любопытство, и в памяти всплыл диалог, невольным свидетелем которого я стала днем. Разговаривать с мамой в данный момент казалось плохой идеей, которую пришлось отложить до завтра, и я перевела взгляд на отца.

Некогда светлые волосы Дэниела Мартимора выглядели серыми, большая их часть поддалась седине, но смешалась с остатками натуральных, а синие глаза покраснели от усталости. В отличие от матери, он был самым добрым человеком из всех, кого я знала. Вот и сейчас он ответил на мой взгляд и улыбнулся так нежно, как никто и никогда до него.

– Какое на тебя произвел впечатление Дэвид? Мне он показался очень приятным молодым человеком, – неожиданно заговорил папа, вызвав у меня приступ румянца на щеках. Смущенно отведя от него взгляд, я небрежно пожала плечами и сделала вид, словно улица за окном – это самая интересная вещь на свете.