Последний выпуск

– Запрос, – повторила я еще многозначительней.

То, что ньюйоркцам пришлось добывать через запрос, наверняка было не только дорогим, но и безумно сложным.

Но Аадхья отмахнулась.

– Этого вполне достаточно. Лю права, вряд ли все так сложно. Надо приготовить приманку, которая будет пахнуть, как подросток‑маг, ну а я что‑нибудь придумаю, чтобы распространить запах.

Хлоя кивнула.

– Ты быстро это сделаешь? – с волнением спросила она.

Аадхья пожала плечами.

– Понятия не имею.

– А ньюйоркцы тем временем пусть начнут собирать ману, – подхватила Лю. – Если Орион перестал добывать ману, и никто из вас тоже этого не делает, рано или поздно запас начнет иссякать. Вы же не хотите остаться без маны через три месяца, когда начнется забег с препятствиями?

– Но если я всем скажу, что надо собирать ману, потому что Орион этого больше не может, Магнус первым делом пожелает проверить наши разделители, чтобы выяснить, кто сколько тратит, – сказала Хлоя. – Тогда они поймут, отчего запас истощается.

– Он не будет настаивать на проверке, – произнесла Лю, взглянув на меня. – Главное, сообщить об этом правильно.

– А как правильно? – подозрительно спросила я.

Вот как. Хлоя шепотом рассказала всем ньюйоркцам, что девушка Ориона не позволяет ему охотиться на злыдней, поскольку опасается за его жизнь, и теперь интересуется, отчего запас маны внезапно стал истощаться.

Члены нью‑йоркского анклава не больше Хлои желали оповещать меня об истинном источнике своей маны, а потому тихонько начали пополнять запас (оказалось, они могут это делать в изрядном объеме, причем далеко не на пределе сил). Конечно, они не умолкая ворчали по поводу усилий, которые приходилось прикладывать. Признаюсь, я с восторгом наблюдала за Магнусом, который заходил в душ во главе своей свиты, весь потный и красный – похоже, ему от души пришлось потрудиться, собирая ману при помощи малоприятных физических упражнений.

Но через месяц нестерпимых страданий ньюйоркцы начали упрекать друг друга в нерациональном использовании маны, а изготовление ловушки меж тем застопорилось. Аадхья сделала специальную курильницу – несколько вложенных друг в друга цилиндров из разного металла, и в каждом были аккуратно проделаны отверстия, направляющие струйки дыма в стороны. Хлоя смешала десяток зелий, насыщенных маной, и оставила их вокруг сточного отверстия в одной из алхимических лабораторий. После ужина мы осторожно зашли туда и забрали тот образец, в который, судя по признакам, тыкали разнообразными частями тела. В частности, морда нюхача оставила зловещий отпечаток, напоминающий семя лотоса.

– Отлично, пошли, – немедленно сказал Орион.

Он схватил было цилиндр со стола и устремился к двери, но Аадхья остановила его силой.

– Можно мы не будем испытывать эту штуку рядом с большой трубой, которая ведет прямо в выпускной зал? – спросила она.

Остальные охотно согласились. Диаметр школьных труб способен варьироваться, и если мы собирались намеренно приманивать злыдней, наше желание могло облегчить им попадание в школу.

Орион сидел, с явным нетерпением перебрасывая курильницу из руки в руку, в то время как остальные обсуждали подходящее место для испытания. Наконец мы решили оставить ловушку в лаборатории, раз уж приманка полежала здесь некоторое время; никому не хотелось нести ее по коридорам, рискуя собрать за собой целый шлейф злыдней.

Аадхья положила приманку в курильницу, немного повозилась с расположением цилиндров и наконец сказала:

– Ладно, давайте попробуем.

Мы все попятились к двери, а Орион чиркнул спичкой и поджег приманку. Он обжегся и ойкнул – похоже, это встревожило его больше, чем потенциальная толпа злыдней. Орион сунул приманку в курильницу, поставил ее на лабораторный табурет и придвинул его к сточному отверстию.

Первые завитки дыма показались в воздухе и зависли над стоком, прежде чем развеяться. Орион выжидающе маячил над отверстием, но никто не вылез из трубы. Мы подождали еще пять минут. Дым пошел сильнее, превратившись в тонкую струйку, которая окружила сток и скользнула вниз. По‑прежнему ничего.

В лаборатории было несколько мелких агглов, которые воровали остатки – мы не обращали на них внимания, потому что они довольно полезны, когда вырастают, и при этом абсолютно безопасны. У нас на глазах они добрались до отверстия и спустились в трубу, не обращая на дым никакого внимания.

Орион посмотрел на нас.

– Разве на них не должно действовать? Они ведь тоже злыдни.

– Да, наверное, – сказала Хлоя – немного гнусаво.

Приманка, несомненно, удалась; даже у двери чувствовался характерный запах мужского туалета.

Аадхья нахмурилась и осторожно шагнула к курильнице.

– Может быть, надо… – начала она, и тут Светик высунула голову из переноски и издала громкий взволнованный писк.

Аадхья сделала нам всем по переноске, похожей на стаканчик с прикрепленным к нему плечевым ремнем, чтобы можно было носить мышь с собой в течение дня. Лю хотела, чтобы мы почаще общались с фамильярами. Прежде чем Аадхья успела вмешаться, Светик выпрыгнула из стаканчика, подбежала к табурету, вскарабкалась по ножке, как белая молния, сиганула на курильницу и сшибла ее на пол. Мы ахнули; между тем Мистофелис и Сяо Цинь тоже вылезли из переносок и бросились к товарке.

Приманка уж точно заинтересовала их. Вместе они целых полчаса в безумном восторге катали цилиндр по лаборатории, загоняя его под шкафы и ловко выскальзывая из нашей хватки. Оказывается, магические мыши здорово умеют удирать. Мы ругались, кричали, стукались локтями, обдирали колени и чуть не спятили, прежде чем наконец отобрали у мышей цилиндр и погасили приманку. Тогда мыши утомленно повалились на пол, поджав лапки, с остекленевшими глазами и выражением полного блаженства на мордочках.

Хлоя несколькими жирными линиями перечеркнула рецепт приманки в тетради, а Аадхья с отвращением выбросила цилиндры в мусорное ведро. Когда первый эксперимент настолько не соответствует ожиданиям, продолжать не стоит. Это значит, что допущена серьезная ошибка – и мы понятия не имели какая. Если предпринять вторую попытку без коренной переработки, что‑нибудь обязательно пойдет не так, причем самым эффектным и, вероятно, болезненным образом.

Единственным плюсом было то, что Моя Прелесть впервые выказала признаки фамильяра. Она не присоединилась к общему буйству; наоборот, когда Светик прыгнула к курильнице, Моя Прелесть, взбежав по моему плечу, забралась на высокую полку, накрылась большой пробиркой и стала неодобрительно наблюдать за остальными мышами, зажав нос передними лапками. После того как мы потушили курильницу, она вернулась в переноску, закрыла за собой крышечку и ясно дала понять, что не желает сидеть в общей клетке в комнате Лю вместе с этими укурками.

Это меня порадовало, но работа над ловушкой вернулась на исходную.