Последняя принцесса Белых Песков. Замок на третьей горе. Книга 3

Разумно ли было делиться самым сокровенным в первый вечер знакомства? Доверия к собеседнику Джек не испытывал. Верховный судья вызывал у него, скорее, антидоверие, если таковое чувство существовало. Зато подсказкам медальона – или даже призвания – Джек привык доверять.

– Так уж сложилось, – начал он, – что королям редко удаётся заслужить безусловную любовь своего народа. Но наш герой превзошёл в непопулярности многих предшественников. Поговаривали, что у короля нет сердца. Чтобы эта история случилась, судьба прокладывала дорожки и подстраивала встречи. Её нити плелись витиеватыми узорами, расходились спиралями, завитушками и свивались в крепкие узлы. Но всё это было лишним – герой нашей истории всё понял, едва впервые увидел её.

Джек говорил. Сюжет давно известный, но прежде он выстраивал его только с собственной точки зрения. Сейчас, когда он находился на другой стороне зеркала, всё было по‑другому.

Слушатель ни разу не перебил даже громким вздохом.

– Не знаю, кто назвал тебя рассказчиком, – произнёс Морн, – но я ему благодарен.

Кстати, об этом… Джек мгновенно вернулся в настоящее.

– Я слышал, что судья провинции Шии‑Лар женится на северной принцессе. Дело в том, что невеста – моя давняя знакомая. Мне очень хотелось бы повидать её перед свадьбой.

Морн удивился и нахмурился одновременно.

– А я слышал, что невеста так хороша, что её никому не показывают. Уважаю твоё желание, но ссориться с судьёй соседней провинции мне невыгодно.

Невеста хороша, ну ещё бы!

– Я помню про выгоду, – Джек кивнул, не опуская взгляда. – Знаю, как важно сохранять хорошие отношения с соседями, поэтому не прошу помощи или содействия. Мне нужна только возможность.

– Что ж, – Морн сложил руки на груди и изобразил задумчивость, – возможности создают не люди, а судьба. Если твоему желанию суждено исполниться, я мешать не стану. Ты ведь веришь в судьбу?

Джек рассмеялся.

– Судьба – забавная штука. Она всё время сводит меня с людьми, которые при первой же встрече хотят знать, верю ли я в неё.

– Ты мог появиться в другой день, в другом месте, – заметил Морн как бы небрежно. – Мог пройти мимо ночного костра, не попасть в пещеру фуока, не добыть перо…

– Технически… – начал Джек, но права возражать для него не предусмотрели.

– Случилось так, как предназначено силами, превосходящими наше понимание. Так же, как в твоей истории про любовь. Я не предлагаю тебе, северянин, этой ночью задуматься о женитьбе и бороться за мою дорогую племянницу. Но, раз ты вынужден задержаться в наших гостеприимных землях, попробуй поучаствовать в других испытаниях. Как рассказчику тебе должно быть любопытно, что за история из этого получится.

Джек уже сейчас это знал: история, насыщенная проблемами, лишними эмоциями, преградами на пути к главной цели.

После его кивка за спиной вновь что‑то зашуршало, а потом в отдалении раздались торопливые шаги.

– По две услуги с каждого, я правильно посчитал?

Джек тяжело вздохнул. Морн ответил вежливой улыбкой.

 

В свою гостевую комнату Джек вернулся уже на рассвете. Стряхнув обёртки от конфет, он растянулся на покрывале и дал себе два обещания. Какие бы испытания ни приготовили для женихов, он не справится ни с одним. И если вдруг захочется сочинить сюжет про себя, Джек не станет описывать долгие путешествия, приключения, романтические встречи. Он лишь позаботится, чтобы у главного героя всегда было достаточно времени для сна.

 

 

Глава 5 – Победа, поражение и шёлковый платок

 

За последнюю до бесконечности растянувшуюся минуту Джек успел проклясть всё и всех – от юга со всеми провинциями до капли пота, которая медленно текла прямо в глаз. В эту конкретную минуту Джек ненавидел принцессу с женихами, верховного судью с его бессонницей, Фред, с которой началось его участие в испытаниях, Кларка Ковальски – с него всё началось ещё раньше. Себя Джек ненавидел и ругал тоже, за многое. Довольно! Выберется из этого лабиринта – в тот же день пошлёт всех подальше и отправится в Элмур.

Впрочем… Джек скосил взгляд. Замечательному плану мог помешать металлический штырь, который торчал у него из бока.

 

 

***

 

Я часто размышляю о времени. Для удобства его поделили на одинаковые отрезки, но неумолимый счётчик тикает всегда по‑разному. Вместо секунд и часов разумнее измерять время пройденными шагами, завихрениями мыслей или – в моём случае – тоской. Если время подобно воде, то сейчас я нахожусь в болоте.

Десять дней в Тартессе пролетели быстро, потому что не произошло ничего для меня важного.

Эти же десять дней тянутся для меня дольше тех трёх лет, что я не видел Элмур.

Каждую ночь за мной приходит слуга и сопровождает к верховному судье. Теперь без пояснений, без предисловий. Мы рассаживаемся на подушках в беседке, Морн зажигает вонючие палочки – для крепкого сна, он говорит, – а я выбираю историю.

О личном больше не говорю, близких мне людей не вспоминаю. Морну хочется слушать про любовь, и я рассказываю старые сказки из моего мира, иногда вплетая в них реальных знакомых.

«А Снежная королева из далёкой северной страны, что за Арадонскими горами, теперь выращивает в своей ледяной беседке прекрасные розы. От избытка могущества или, может, одиночества, она до сих пор играет с силами – переплетает нити минувшего с грядущим и пытается вершить судьбы».

Заканчивал я всегда фразой, которая радовала Морна: жили они долго и счастливо.

– Что значит счастье? – Вчера я вдруг засомневался. – Какое оно? Имею ли я право его обещать?

Верховный судья рассмеялся в ответ.

– Любопытно, что тебя смущает эта часть. Мне бы хотелось понять, что означает «долго».

– Это примерно тридцать два месяца и десять дней.

Тому, кто всякий раз украдкой подслушивает снаружи беседки, сказки тоже нравятся: я не начинаю рассказ, пока не стихнут все шорохи за моей спиной, и ухожу спать, лишь дождавшись звука торопливо удаляющихся шагов.