Последняя сказительница

Я не смотрю. Знаю, что другие дети уже спокойно отдыхают в капсулах, но они мне не родня. А с братом я разговаривала несколько секунд назад. Я прячу голову в папину рубашку, пока щелчки запираемой капсулы Хавьера эхом разносятся по комнате.

– Извините, что поторапливаю, но… – говорит Бен.

Отец подталкивает меня к пустой капсуле.

– Мы понимаем.

Я вытираю глаза о папину рубашку и поднимаю голову. Бен медленно движется ко мне. Он смущённо наклоняет голову. Мама откашливается. Она таращит на меня глаза. Что? Что не так? Я опускаю глаза, стараясь не показывать растерянности.

Бен держит такой же пакет, какой дал Хавьеру. Я его не заметила.

– Твоя одежда, – говорит он.

Трясущейся рукой я беру пакет.

– Спасибо.

Он смотрит на родителей. Неужели заметил? Никто не говорит ни слова.

– Петра? – Бен смотрит мне в глаза. – Ты меня не видела?

Я кусаю губу и опускаю голову. Смотрю на отца, он слегка улыбается, но потом отводит взгляд. Я совсем запуталась.

Ну вот, я всё испортила. Я опускаю пакет и в отчаянии смотрю на Бена.

Чувствую, как мама протягивает руку, чтобы защитить, но тут Бен поднимает пакет и отдаёт мне.

– Давайте оденем Петру, – говорит он, кивая родителям.

Мама всхлипывает:

– Спасибо.

Я замечаю, что Бен смотрит из окна на лес.

– Нам просто необходимо поторопиться.

Я захожу за ширму и открываю пакет.

Кроме одежды в пакете белеет резиновая шапочка, как у пловцов.

Представляю, как прячу под неё непослушные волосы, и знаю, что буду похожа на коричневую ватную палочку. Я стараюсь об этом не думать. Разве сейчас это важно? Я роняю одежду на пол и надеваю шорты. В бёдрах они тесноваты. С последним рывком я думаю, что проснусь, как надувной жираф, перекрученный в нескольких местах. В спешке натягиваю через голову топ, пока на помощь не бросается мама.

Я достаю из кармана кулон, подаренный Литой, и стискиваю в руке. Серебряные солнечные лучи колют мне ладонь. Металлическая плитка холодит ноги. Дрожащей рукой я передаю обсидиановый кулон Бену.

– Боюсь потерять.

Моё тело словно держится на струнах, которые внутри лопаются и рвутся.

Бен делает шаг вперёд, берёт у меня кулон и осторожно кладёт мою волшебную связь с Литой в пластиковый карман.

– Когда проснёшься, он будет здесь, – улыбаясь, говорит он.

Не могу глубоко вдохнуть. Мама обвивает меня руками, её дыхание согревает мне ухо. Она целует меня в щёку.

– Я так тебя люблю.

Я глажу её по спине, но к горлу подкатывает комок, и не могу ей ответить, что люблю её ещё больше.

Мы подходим к капсуле, где нас ждут папа с Беном.

– Я обещаю, – говорит родителям Бен, снова выглядывая в окно, – сделать всё возможное, чтобы они благополучно добрались до Сагана.

Мне хочется его поблагодарить, но я только привлеку лишнее внимание к тому странному факту, что он посвятит жизнь уходу за мной.

Папа, поцеловав меня в лоб, помогает мне устроиться в капсуле. Я откидываю назад голову, вытягиваюсь, чтобы кожа не сжималась и не растягивалась. Меня трясёт, как и Хавьера, и я ничего не могу с этим поделать.

Мама накрывает мне ладонью лоб, а папа держит за руку.

Бен натягивает новые перчатки и достаёт из коробки ког. Поместив его в инсталлятор, он нажимает кнопку. Ког светится фиолетовым.

– Ботаника. Геология. Стандартный набор. Кажется, всё.

– А курс, который выбрала я?

Бен поднимает брови.

– Курс на выбор?

Я холодею.

– Мама?

Мама поворачивается к Бену.

– Мы договорились, что Петра, поскольку ей почти тринадцать, прослушает ещё курс мифологии.

Бен смотрит на планшет и качает головой.

– Мне очень жаль, но такого курса здесь нет. План курсов окончательно утверждает главная дежурная.

Я вспоминаю сердитую женщину с тугим пучком на голове. Почему она выбросила курс? По спине ползут мурашки. Мне нужны эти сказания. Как я без них стану великой сказочницей?

Я выдавливаю только одно слово.

– Пожалуйста…

Бен смущённо улыбается.

– Я тоже люблю истории.

Он кивает на письменный стол в углу.

– Самое бесценное на этом корабле. Мне плохо видно, но, кажется, у него там целое собрание либрексов.

В каждом – тысячи голоскриптов.

– Я поговорю со старшей дежурной, может, смогу что‑нибудь…

– Бен! – перебивает его папа, подбегая к окну.

Бен откладывает инсталлятор. Его глаза заметно округляются, и он медленно подходит к отцу.

– Мы думали, у нас больше времени.

Папа глубоко вздыхает и наклоняется к окну.

– Что происходит? – спрашивает мама, отходя от меня.

Я сажусь в капсуле, но не вижу того, что видят они. Тогда встаю и иду к окну. Папа старается загородить обзор, но я уже вижу рой тёмных силуэтов, бегущих к кораблю из леса. Многие что‑то несут. Хочется думать, что это всего лишь садовый инвентарь, который они нашли в сарае смотрителей парка.

Громкий стук эхом отдаётся около нашего окна. Мама встаёт рядом со мной и снова берёт меня за руку. В громкоговорителях раздаётся механический голос:

«Главные двери закрываются».

– Что? – мамина рука становится липкой от пота. – Уже?