Последняя сказительница
– Дальше откладывать нельзя.
Бен кивает на мягкий стул, прикреплённый к стене.
– В этом секторе только одно откидное кресло в каждой комнате.
Папа возвращает меня к капсуле. Родители спешат устроить меня в ней, их взгляды полны отчаяния. Бен бросается снова активировать ког, который опять ярко светится. Так же, как и у Хавьера, у моих головы, пояса, ног появляются верёвки, плотно удерживающие меня на месте.
– Готовы? – спрашивает Бен.
Я делаю глубокий вдох, но не отвечаю, пытаясь скрыть трясущиеся губы. И прикусываю изнутри щёку. Если бы мне загрузили курс мифологии, у меня бы появились новые истории. Но увы. Я буду с тем же набором, что обычно. По моей щеке течёт слеза.
Бен проводит шариком по моей шее у позвоночника, пока не нащупывает впадину у основания черепа. Я сосредоточиваюсь на дыхании и думаю о приятном. О молитвах матерей и бабушек.
Estrellas sin cuenta[1].
– Коги En Cognito биосовместимы, – говорит Бен. – Она ничего не почувствует.
Но я чувствую. Он вдавливается в кожу, словно острый камень. Нужно не шевелиться, чтобы всё прошло быстро. Я сглатываю и жду, когда он внедрится и погрузит меня в сон. Бен убирает руку. Плотный ког устраивается под кожей. Я вдруг не могу ни шевельнуться, ни говорить, ни моргнуть. Ког частично работает. Но что‑то не так. Я должна уснуть. Глаза у меня открыты, и я всё ещё вижу. И слышу.
Пытаюсь закричать. Ничего не выходит.
Бен смотрит на экран капсулы. Система отвечает: «Стазисная капсула номер двенадцать заполняется».
Холодный гель заливает тело, попадает в уши, словно по коже, обжигая и покусывая, бегут муравьи, покрывает язык и горло, и через несколько секунд я ничего не чувствую там, куда он проник. Он попадает в уголки глаз, и зрение заволакивается зелёным сиянием.
Речь Бена искажается, но я всё равно его слышу. Такого быть не должно.
Лучше бы я была снаружи, с напавшими на корабль, чем в ловушке. Держусь только благодаря молитвам Литы.
«Estrellas sin cuenta…»
– Почему она на меня смотрит?
Мамин голос дрожит.
«Estrellas sin cuenta…»
– Это нормальная реакция. Она уже спит.
«Estrellas sin cuenta…»
Бен наклоняется и рукой в перчатке опускает мне веки.
Глава шестая
Я в прошлом пережила кошмар, когда вроде бодрствовала, но не могла двигаться. Мама назвала это сонным параличом, Лита «subírsele el muerto» или «придавленная мертвецом». Лита оказалась права.
Если бы я смогла пошевелить рукой, постучать по капсуле, Бен бы узнал. И сразу же бы понял, что ког не сработал. Я пытаюсь пошевелиться, но не тут‑то было, мертвец не даёт.
– Доктор Пенья и доктор Пенья, мне жаль прогонять, – говорит Бен, – но вам пора к вашему дежурному в стазисные капсулы. У нас нет лишних откидных кресел…
Порывистые, приглушённые слова мамы говорят о том, что она уткнулась папе в грудь.
– С ними всё будет хорошо, – успокаивает папа.
Звуки шагов и мамины всхлипы затихают вдали.
Стойте! Не бросайте меня!
Если я не засну… я так тут и застряну. Но должна же быть от этого какая‑то защита.
Ещё один глухой стук. Как они обратят внимание на меня, когда корабль атакуют?
Я уже плачу, но с когом En Cognito и гелем мои слёзы никто не увидит.
Отчаявшись, я вспоминаю Литу, воображаю, что пью горячее какао с корицей под небом Санта‑Фе. Гладя меня по голове тёплой рукой, Лита тихо поёт колыбельную:
Arrorró mi niña,
arrorró mi sol,
arrorró pedazo
de mi corazón[2].
Колыбельная тихонько звучит у меня в ушах, будто Лита со мной рядом.
Возвращается Бен. Я слышу его торопливые шаги и другие, полегче. Звуки перемещаются по комнате.
– Сума, ты последняя.
Я вспоминаю девочку в толстовке с рогом на капюшоне.
– Знаю, – отвечает она дрожащим голосом. – Мама сказала, надо торопиться.
– Вот‑вот, – отвечает Бен. – Извини, что ей сюда нельзя. Дело срочное.
Слышится ещё один громкий стук.
– Вы не думайте, я не боюсь, – говорит Сума.
– Я вижу. Но если и боишься, это нормально. То есть если бы боялась.
– Кстати, у меня аллергия на сульфаниламиды, если они есть в геле, это может плохо кончиться. Но не бойтесь. То есть если боитесь.
Голос её дрожит, но она старается не показать страха.
Бен смеётся. При других обстоятельствах я была бы не против с Сумой подружиться.
На мгновение становится тихо, потом Бен говорит:
– Готова? Считай от десяти в обратном порядке.
– Десять.
Сума тяжело вдыхает и выдыхает. Мне кажется, её стошнит.
– Д‑девять.
[1] Бесчисленные звёзды.
[2] Баю‑бай, моя девочка, баю‑бай, моё солнышко, баю‑бай, моё сердечко (исп.).
