Последняя сказительница

Я благодарна, что вместо той дамы с нами Бен.

– Уважаемые доктора Пенья, ваши места – в носовой части правого борта корабля. Места детей – в кормовой части, впереди…

Папа останавливается.

– Погодите, никто не говорил, что нас разделят.

Бен поворачивается к отцу и, запинаясь, говорит:

– Таков… таков порядок, – понижает голос он. – Мне очень жаль, доктор Пенья, но ваше место – в другом конце корабля.

Он смотрит через комнату на главную дежурную.

– У нас приказ: для более эффективного наблюдения сортировать и размещать в соответствии с возрастом.

Сортировать и размещать? Будто мы яйца в картонной упаковке. Чрезмерно очищенный воздух обжигает ноздри и глаза.

Родители переглядываются. У мамы вид не менее озабоченный, чем у отца, но она стискивает его руку.

– Милый, всё будет хорошо.

Папа быстро целует её в лоб. Я смотрю на Хавьера, который нахмурился так же, как и папа, беру его за руку и целую в лоб.

– Милый, всё будет хорошо, – шепчу я, передразнивая маму. Хавьер улыбается и прижимается ко мне.

Папа кивает Бену, что можно продолжать, и тот облегчённо вздыхает.

Бен входит в открытую дверь, потом смотрит на нас с Хавьером.

– Мы пришли. Места для детей от шести до двенадцати лет.

 

Глава пятая

 

В «подростковой» комнате темнее, чем на остальном корабле.

Здесь стоит три ряда по шесть стазисных капсул, и выглядит они точно, как яйца в картонной упаковке. Все капсулы, кроме семи, уже заняты. В мерцающей жидкости плавают тёмные формы. Я вспоминаю зеленоватую воду мангровых каналов возле дома Литы в Тулуме, где она выросла, самом спокойном месте на Земле. Но мне всегда казалось, что неясные тени, скользящие под поверхностью, того и гляди, оттяпают пару пальцев. Хавьер хватает меня за талию.

Бен наклоняется к Хавьеру.

– Я понимаю, что тебе немножко страшно, но, пока я здесь, буду заботиться о вас обоих.

Бен отодвигает защёлку на пустой капсуле. Крышка с чавкающим звуком открывается.

– Видите, как сканер МРТ в кабинете врача.

– А кто поместит в них вас? – спрашивает Хавьер Бена, показывая на капсулу.

Мама обнимает его за голову, закрывая ладонью рот.

– Извините, – говорит она. – Он не понимает.

Бен склоняется над Хавьером.

– У нас самая крутая работа в мире. Мы проживём всю жизнь на корабле, путешествуя в космосе.

Бен машет рукой.

– Ты же видел, какой у меня замечательный новый дом?

Хавьер кивает.

Он прав. По‑моему, это лучше, чем умереть на Земле. Но в парке Бена не почувствуешь запаха цветов пустыни после дождя. Огромный экран над головой может показать дневное и ночное небо, но на нём не увидишь вспышки молнии, не услышишь раскатов грома. Вид тёмной пустоты космоса не сравнится с оранжевыми и красными всполохами при восходе и закате солнца у гор Сангре‑де‑Кристо там, дома.

Бен продолжает:

– Я даже помогал людям на первом корабле заснуть перед взлётом. Там были строители, фермеры… много детей. А когда ваш корабль совершит посадку на Сагане, они будут готовы к… – он постукивает по лбу Хавьера, – науке, которую несёт наш корабль.

Я вспоминаю ещё об одном корабле, который мы видели по пути сюда, и думаю, сколько на нём путешествует детей с родителями.

Бен подаёт маме пластиковый пакет и достаёт ширму для переодевания. Пока мама помогает Хавьеру переодеться, Бен приглашает папу подойти поближе к капсуле. Он понижает голос и меняет тон, словно уже сотню раз сегодня говорит одно и то же:

– En Сognito немедленно погружает органы и мозг в сон. Гель постоянно сохраняет ткани, удаляя стареющие клетки и отходы. Он не только обеспечивает питание и кислород, необходимые организму для длительного пребывания в стазисе, анестетик в его составе подавляет чувствительность нервных окончаний, доводит температуру до комфортной после пробуждения.

Папа делает глубокий вдох.

– Понимаю. Благодарю вас.

Бен быстро меняет тему, и его голос приобретает обычное звучание.

– И, – он смотрит на планшет, – у меня уже есть программы En Cognito и для Хавьера, и для Петры. Стандартный набор с упором на ботанику и геологию.

– Круто, – говорит папа и поднимает большие пальцы.

Я закатываю глаза. Мне, по крайней мере, не придётся на самом деле слушать лекции, ведь прибор En Cognito, что погружает нас в сон, также запрограммирован внедрить эти темы прямо в мозг. Когда прибудем на Саган, я стану таким же специалистом, как мама в ботанике и, как папа в геологии. Хотя очевидно, что самое интересное – не это.

Изучив фольклор и мифологию, и с историями Литы в запасе, у меня будет возможность убедить маму с папой, что мне суждено стать сказочницей. Но, как сказала Лита, истории должны стать моими собственными.

Хавьер выходит в чёрных плавках, словно собирается на пляж. Когда мама отдаёт Бену пластиковый пакет с одеждой Хавьера и его любимой книгой, папа берёт его на руки и обнимает.

Мама гладит Хавьера по спине, а он смотрит на открытую капсулу.

– Я хочу домой, – хнычет он. – Пожалуйста, поедем домой.

Мама освобождает Хавьера из объятий отца.

– Ты всего лишь ляжешь спать.

У Хавьера перехватывает дыхание. Он с трудом сдерживает слёзы. Мама сажает его в капсулу, все ещё не размыкая объятий.