Призрачная Дивея
Федя рванул вперёд, обернулся и с ликованием взглянул на отстающую подругу. Поэтому он и не заметил Прохора Макаровича, который совершал утреннюю прогулку. Федя пролетел сквозь приведение и почувствовал, как его обдало ледяной волной.
– Простите, Прохор Макарович! – извинился мальчик и заложил крутой вираж, огибая двух старушек с собачками. Привидение вспомнило недавний ночной разговор с Заплаткой и пробормотало: «Федя‑медведя. Носится как угорелый по Дивее».
Ребята сбавили скорость только возле большого магазина сладостей «Ванильные облака». Во‑первых, им нравились ароматы карамели и шоколада, а, во‑вторых, недалеко находилась автобусная остановка, и толпа горожан сновала туда‑сюда по тротуару.
Стеша была худенькой девочкой с двумя косичками золотистого цвета. Лицо всегда бледное, а под правым глазом – родимое пятно в виде слезинки. Белоснежная рубашка, клетчатая чёрно‑оранжевая жилетка, тщательно выглаженная юбочка – школьная форма всех дивеевских девчонок. Федя будто намеренно выглядел полной противоположностью подруге: рубашка навыпуск, ботинки в грязи, а на голове копна нечёсаных кучеряшек (ни дать ни взять, гнездо вороны). К тому же вечно оттопыренные карманы брюк, в которые мальчишка запихивал всякую еду.
Когда Федя и Стеша въехали в липовую аллею, в конце которой размещалась школа, на них налетела стайка левитариков. Это были бормочущие и похожие на маленькие солнышки призраки.
– Только не это! – заорала Стеша, пытаясь от них увернуться, но было уже поздно. Её самокат оторвался от земли и несколько раз кувырнулся в воздухе. Кефир отчаянно верещал и метался в рюкзаке, а Стеша изо всех сил держалась за руль и громогласно ругалась.
– Левитарики, летите! Отпустите, не держите! Люди по дорогам ходят, и парить они не могут. – Федя вспомнил детскую песенку, но призраки его не слушались, напрасно он был внуком знаменитого охотника за привидениями. – А‑а‑а! Да что с вами сегодня такое?
Федю резко подбросило вверх, и теперь он барахтался на двухметровой высоте. В какой‑то момент он умудрился перевернуть самокат и встать на него двумя ногами. Это было странное и неповторимое ощущение полёта. Левитарики, правда, не учли того, что в отличие от них, ребята не умели проходить сквозь предметы, так что липовые ветки больно ударяли по лицу.
– Стеша, перестань визжать! – крикнул Федя подруге, хотя дикие звуки издавал её кот. – Наверное, они просто хотят с нами поиграть! Постарайся не дёргаться, а то упадёшь!
– Попробую, – простонала Стеша. Когда левитарики вновь кувырнули самокат, она уселась на платформу, свесив ноги вниз. – Чего это они взбесились?
– Не знаю. Но мне нравится! Ю‑ху! – Федя дёрнул руль вверх, и неведомая сила подняла его ещё выше.
Ребята, окружённые облаком лучезарного света, летели над кронами деревьев. Было одновременно и страшно, и весело. Тёплый сентябрьский ветерок трепал им волосы, бормотание призраков успокаивало – удивительное начало дня, но как объяснить всё это учительнице литературы, на урок которой они опаздывали прямо в эту минуту. Кира Леонидовна, мы не могли быстро бежать, потому что нам жали ботинки; мы опоздали, потому что спасали мир; корова застряла в двери, так что мы не могли выйти на улицу; мы помогали глухонемому одноногому слепцу переходить дорогу. И все эти отговорки звучат более правдоподобно, чем полёты с левитариками. Всем известно, что эти маленькие солнышки обходят людей стороной.
– Мы сейчас врежемся в школу! – вдруг заорала Стеша. Федя словно очнулся от прекрасного сна и увидел собственное перекошенное лицо в оконном отражении на втором этаже. Он рявкнул:
– Немедленно опустите нас на землю!
Левитарики и не думали останавливаться, кажется, они даже набирали скорость. Стеша в панике спросила:
– Прыгаем?
– Куда? На каменное крыльцо? Наши мозги отлично будут на нём смотреться!
До стены оставалось каких‑то метров десять‑пятнадцать. Федя закрыл глаза и представил, какой сюрприз ожидает школьников, в чей класс они влетят через окно на самокатах. Но вдруг его потянуло куда‑то вниз, потом в сторону и вновь вверх. Федя почувствовал себя ковриком, который самозабвенно вытряхивают от пыли. Мальчик не удержал самокат, и тот с грохотом свалился на крыльцо.
– Немедленно опустите нас на землю! – повторил Федя и внезапно ощутил запах прелой листвы. Он мягко приземлился прямо на лужайку и с облегчением выдохнул. Живой!
– Что это было? – только и сумела выговорить Стеша, глядя вслед улетающим левитарикам. Она обтряхнула одежду и влажными салфетками протёрла ладони.
– Не знаю, но это ненормально, – Федя встал сам и помог подняться подруге. Он уставился на Стешкины носки. У девочки была коллекция весёленьких носков со всякими прикольными картинками или надписями. Сегодня, например, стопка книг со слоганом «Время приключТения!»
– Вон на нас уже пялятся. Мы трепыхались, как труселя на ветру, – Стеша кивнула на школу. – А окна нашего класса выходят на другую сторону. Кира Леонидовна не поверит, что мы летали. Кефир, ты как там? Всё в порядке?
Ребята отвели самокаты на велосипедную площадку, пригладили растрёпанные волосы и наконец вошли в школьный холл.
***
Сто лет назад один очень богатый человек по фамилии Пересвет построил в Дивее прекрасный дом для своей будущей семьи. Настоящий двухэтажный замок с башенками, широкими лестницами, длинными коридорами, вздыхающими и бормочущими, и тайными ходами в подземелье. Пересвет и его молодая жена мечтали о детишках, поэтому высадили яблоневый сад и липовую аллею, в которой так чудесно было бы гулять в погожие деньки. Но время шло, а детки у Пересвета так и не рождались, поэтому он оборудовал дом под городскую школу, а сам отправился с женой путешествовать по миру, чтобы скрасить одиночество.
Эту историю знал каждый дивеевский первоклассник. Школа словно сошла со страниц сказки. Высокие окна, стены с островками мха, острые шпили башен пронзали облака‑барашки. Даже подземные ходы сохранились до сих пор. Правда, туда всё равно никто не ходил из‑за жуткого призрака Монструса Гнусонуса.
Федя и Стеша пересекли пустой холл, молниеносно преодолели коридор и с шумом вбежали в класс, где шёл урок литературы. Кира Леонидовна, молодая женщина в алом платье, на несколько мгновений замолчала, чтобы одарить опоздавших осуждающим взглядом, и тяжело выдохнула:
– Теодоро и Стефания, вы опять опоздали! Задержитесь после звонка. Хочу узнать, что произошло этим утром. Но истории про пришельцев, пожары и наводнения я слушать не собираюсь. Сьедити пер фаворе![1]
Кира Леонидовна обожала всё итальянское: язык, музыку, еду и, конечно, саму Италию. Каждое лето она ездила на берег Средиземного моря и возвращалась оттуда счастливой и загорелой.
[1] Садитесь, пожалуйста! (итал.)
