Призрак из хрустального шара

Нечисть то и дело оглядывалась по сторонам. Казалось, возбуждение толпы усилилось и наэлектризовало воздух, ещё чуть‑чуть, – и всё вокруг взорвалось бы от нетерпения!

И вот из леса, по истоптанной полянке, со стороны неведомых далей, появились они – мары. Семь жриц, все как одна высокие, стройные, в черных простых платьях, подпоясанные красными нитями. Черные волосы, заплетенные в тугие косы, едва не касались земли. Лица белые, брови черные в разлёт, алые губы, голубые глаза, мерцавшие потусторонним блеском бескрайней Нави.

– Верховные жрицы, – пропищала Кикимора в микрофон, и зелёный оттенок кожи стал на несколько тонов светлее. – Поговаривают, что некоторые из них жили ещё до рождения Бабы Яги и Кощея, – не сдерживая дрожь в голосе продолжила она.

Мары приблизились к голограмме Полоза, учтиво поклонились ему в ноги и выпрямились, ожидая его распоряжений.

Атмосфера на площади стала ощутимо прохладнее и тревожнее. Мары умели превращать собственное тело в двери, ведущие прямиком в Навь – мир мертвых, где жили страшные и голодные твари. И было понятно, отчего нечисть отодвинулась от жриц на почтительное расстояние, ещё дальше, чем от Полоза. Кому захочется стоять рядом с потенциальным порталом в мир мертвых, осознавая, что никто не полезет вслед за тобой, чтобы выручить твоё бренное тело из пасти чудовища. И зачем они нужны для подпитки кристаллов? Сидели бы в своём убежище до скончания времён… все это явно читалось в лицах испуганной нечисти.

Кикимора Абрамовна, напротив, подталкивая изрядно вспотевшего от страха оператора, продвигалась ближе к жрицам. Главное, не упустить ничего из происходящего. Рейтинги зашкаливали, значит, премия уже в кармане.

Тем временем мары шли к пещере. За ними, таща тяжелые черные чемоданчики, семенили домовые. Голограмма Полоза парила в некотором отдалении. Трое на крыльце смотрели на происходящее, не мигая и не шевелясь.

Жрицы замерли у входа. Домовые остановились, установили полукругом чемоданчики, открыли и вынули прозрачные кристаллы разной формы. Они соединили осколки меду собой, – получилась стеклянная фигура змеи готовой к прыжку. Статуэтку приложили к бревну, и она тут же в него впиталась. По дереву пробежали зелёные всполохи. Из темноты потянулись тонкие черные нити. Домовые руками, одетыми в защитные резиновые перчатки, схватили их, подтянули к чемоданчикам и подсоединили к прямоугольным разъёмам. Над поверхностью крышек вспыхнули прозрачные зеленые мониторы, с пробегающими на них знаками и индикатором заряда, который показывал двенадцать процентов.

Небо расчертили всполохи красных молний, и раздался громоподобный грохот. Воздух завибрировал и наполнился влагой. Волосы и одежда нечисти намокли.

Мары встали вокруг чемоданчиков. Они взялись за руки и, раскачиваясь из стороны в сторону, запели. С каждой новой нотой грохотало всё громче, а в воздухе летали крупные капли воды, не падая на землю. Неожиданно над площадью пролетел резкий порыв ветра. Он на месте, где только что исчезли жрицы, вспорол, словно острым ножом, ткань мира, открыл портал в Навь, переливающийся голубым светом.

Домовые, добавив к своей одежде резиновые сапоги и красные, защитные каски на голову, подхватили щипцами голубые нити из сотканного марами прохода и подтянули к чемоданам, также подключая к разъёмам.

Индикатор несколько мгновений помигал, а потом бодро пополз вперёд – заряда становилось больше. Чем выше было значение, тем чернее становился зёв пещеры, а сияние зелёных всполохов на бревнах постепенного угасало.

Погода продолжала буйствовать, но нечисть, заворожённая действием, не обращала внимания ни на грохот, ни на сверкание молний, ни на необычный дождь, висящий в воздухе. Индикатор показал стопроцентную зарядку – вход в пещеру стал чернее ночи, всполохи исчезли. Грань, выходящая по обе стороны от холма, загустела и превратилась в жидкий кисель молочного цвета.

Домовые слаженными движениями отсоединили все нити, собрали оборудование и под оглушающее молчание толпы покинули площадь. Голубой портал в Навь несколько мгновений помигал, разделился на семь отдельных овалов, а после эти части приобрели очертания человеческих тел. Над головами нечисти громыхнуло так сильно, что задрожала земля под ногами. Толпа испуганно охнула и когда осмотрелась, то увидела жриц, в своём обличии степенно шествовавших к терему на куриных ногах.

– Дорогие мои, – оглушил голос Полоза, – поздравляю вас с первой перезарядкой границы. Я нарекаю сей день – днём Бури. И пусть последующие двести лет до следующего дня Бури, принесут нам только мир и благоденствие.

Нечисть зарукоплескала, восторженно крича, обнималась и поздравляла друг друга. Мары незаметно для всех удалились в свой храм. Трое на золотом крыльце встали с тронов и ступили на золотые ступени. Кикимора Абрамовна, с непередаваемым через объектив камеры восторгом, освещала этот торжественный момент.

Из–под крыльца выскочило маленькое лохматое тельце, с косматой бородой, одетое в тёмно‑синюю форму охранника. Оно подкатилось к Полозу, распрямилось, и теперь угадывалось, что это был коргоруш. Он, переминаясь с ноги на ногу и попутно выдергивая волосинки из бороды, пролепетал:

– Господин хороший, там это – ЧП случилося. Из потусторонней тюрьмы сбежали заключенные. И, кажись, прорвали то грань нашу. Ага, точно и, эт самое, к людям подались.

Голограмма потухла. Троица на крыльце испарилась вместе с коргорушем. А нечисть накрыла возмущенными вскриками всю площадь. Кикимора Абрамовна, уже таща на себе камеру и оператора, прытко залезла в автомобиль телекомпании и на полной скорости рванула к зданию министерства потустороннего мира. Такой скандал она не пропустит!

 

Потусторонняя тюрьма

30 минут спустя после побега

 

Трое с крыльца стояли в камере, откуда сбежали заключенные. Водяной, самый близкий к открытой двери, то и дело поглядывая в коридор, ожидая, когда можно испариться. Кощей замер в центре, прикрыл глаза и рукой гладил камень в посохе. Пытался отмотать время назад, но магические помехи были столь сильны, что даже древний артефакт‑времени не справлялся. Кощей не смог разглядеть подробности побега. Баба Яга ходила вдоль стен, прикасаясь крючковатыми пальцами к каменной кладке. Подбирая обрывки тканей, трогая кандалы и цепи.

– Сбежал, супостат, – она сморщила крючковатый нос, – а ты говорил, не получится у него. Слабым станет.

Кощей нахмурился ещё больше и отвернулся от старухи.

– Говорила я, чтоб не держали их вместе, – Яга подошла к окну с решеткой. – Предупреждала, что обмотать цепями железными, да обшить стены проклятым металлом надобно. Тогда бы не сбежал. Кельтская зараза сгинула бы в наших подземельях.

– Не мог я так поступить, – пробурчал в ответ Кощей. – Сама же знаешь, что по‑другому всё хотел сделать. Меревика ещё двести лет назад убить.

– Так надо было посоветоваться, – Баба Яга пробежалась пальцами по прутьям решётки. – А не рубить с плеча. Кто же виноват, что, окромя тебя, никто про этого супостата теперь знать не знает и ведать не ведает.