Путь домой
На кухне больше ничего интересного не было. Посуда и нерабочая бытовая техника фарафоновской банде вряд ли нужна, а жратвы здесь не осталось. Крупы, макароны, сахар пожрали жучки и грызуны. Консервов в доме не держали, а в холодильник я не стал даже заглядывать.
В первой же комнате меня ждал второй сюрприз. В шкафу висели несколько зимних курток на синтепоне. Будьте благословенны люди, предпочитающие синтетику шубам. Я сдернул сносно сохранившиеся куртки и поволок их на кухню. Если бы не надо было сдавать барахло Фаре, можно считать, что и себя и Звездочку я обеспечил как минимум оружием и зимней одеждой.
Куртки я затолкал в мешок сразу. Ножи завернул в другой и засунул между куртками. Ну вот, возвращаться уже не стыдно. Если Толян в самом деле хотел меня подставить, то сегодня у него это не вышло. Не на того напал.
Поглядим, чем еще богаты местные закрома.
Внизу, где‑то далеко за стенами и перекрытиями, мерзко ржаво шкрябнуло. Я замер посреди коридора.
Грохнуло.
Дверь! В подъезд!
Я здесь не один.
Страх накатил липкой волной. Пришлось поспешно придавить ему хвост: бояться не продуктивно. Я здесь не один, но это не значит, что за стеной враг.
«А кто, друг?» – встрепенулся внутренний голос.
Верно. Друзей у меня здесь нет. И быть не может. Фара – хозяин. Толян – обижен. Звезда в наряде на кухне. А больше я толком никого не знаю. И все «свои» на самом деле «условно свои».
Стараясь двигаться как можно тише, я скользнул на кухню и принялся развязывать первый собранный мешок, где между курток, перевязанные мусорным мешком лежали ножи. Пусть даже тупые, но все равно оружие.
Узел я затянул на совесть. Мешок не развязывался.
Черт, за каким хреном я его вообще развязываю? Или страх совсем соображалку отключил? Я вцепился пальцами в полиэтилен и рванул бок мешка, прорывая в нем дыру, но было поздно.
В коридоре тихо прошуршали шаги. Я суетливо принялся дербанить мешок, понимая, что не успеваю добраться до ножей. Шаги застыли, спина зачесалась под чужим взглядом.
– Чего суетишься, киса?
Не веря своим ушам, я медленно повернул голову. В дверях, привалившись плечом к косяку, стояла Яна. Она улыбалась, отчего на щеках проявились милые ямочки, а в глазах плясали бесенята.
– А‑а‑а, – протянул я.
Улыбка девушки стала шире.
– Вчера ты был более разговорчивым.
Вчера. Вчера ситуация была другая, и говорил я не с ней. А что с ней? Или за тридцать лет и полтора месяца я разучился с бабами общаться? Вроде проблем никогда не было. Но почему‑то именно сейчас я чувствовал себя глупо, как неопытный старшеклассник, которому уже хочется чувств, отношений и плотских утех, но как их получить он пока не знает.
Да еще перед глазами всплывал недобрый оскал Фарафонова: «Хорош на мою телку пялиться».
Пауза затягивалась.
– Ты чего здесь делаешь? – спросил я, чтобы хоть что‑то спросить.
– А что, нельзя?
– Ну, ты же вроде с ним?
– Я сама по себе, – прервала глупую череду вопросов Яна. – Могу быть с ним, а могу и не с ним.
Она отклеилась от косяка и шагнула ко мне навстречу. Я бросил мешок и поднялся на ноги. Яна к тому времени оказалась ближе, чем я предполагал.
От нее пахло ухоженным женским телом. Никакого парфюма, да и откуда ему здесь взяться, свой тонкий, неповторимый аромат. В голове затуманилось.
Я могу себя контролировать. Могу. Всегда мог, подумаешь – пара месяцев без женщины.
Руки Яны обвили шею. Ее грудь коснулась моей.
«Что ж я в самом деле как в первый раз‑то?» – пронеслось в голове злое.
– А ты, правда, в Москву идешь?
– Правда. Не боишься, что он нас убьет?
– Не‑а, – озорно улыбнулась она. – Он не узнает.
И впилась в меня губами, отчего все вопросы и неловкости растаяли, как утренний туман.
Вернулся я под вечер.
Фарафонов встретил меня сам, из чего можно было сделать вывод, что мне не доверяют и контролируют или, как минимум, дают понять, что все под контролем.
Два мешка барахла Фара воспринял спокойно, как само собой разумеющееся. Зажрался он здесь, жирует. Для меня то, что я притащил из той квартиры, было по нынешним временам сокровищем. Для «большого человека» – обыденностью. Но на обед я честно заработал.
В столовке ждала Звездочка. Уж не знаю, как прошел ее первый рабочий день на новом месте, но тарелку с рыбной похлебкой она поднесла мне сама. Села напротив, совсем по‑женски и пока я ел, с грустью смотрела на меня.
От этого взгляда веяло чем‑то домашним. Казалось, еще чуть‑чуть и Звезда скажет какую‑нибудь заботливую банальность про то, что я похудел и плохо питаюсь. Но подобных банальностей Звездочка, видимо, не знала.
– Сережа, – сказала она мяукающе.
Я оторвался от пустой миски. Посмотрел на Звезду: что, мол? Она улыбнулась и покачала головой.
Жалко ее. Я хоть понимаю, что вокруг происходит, а она же сейчас примерно как я среди тайцев. Да еще и трансвестит. А Россия не Таиланд, здесь мужики с большими сиськами и девочки с длинными пиписьками – далеко не норма.
На выходе из столовки меня ждал Толян.
Он возник из сгустившихся до чернильной темноты сумерек и ловко подхватил меня под локоть:
– А ну‑ка, пойдем.
Я напрягся и послушно потопал, куда вели, не задавая лишних вопросов. Хотя их было в достатке. Понятно дело, что Толян обижен, но как‑то слишком резко он себя ведет. Что случилось? И куда меня тащат?
– Фара просил тебя найти, – будто прочитав мои мысли, поделился Толян.
Внутри что‑то звонко оборвалось.
Ну всё. Узнал Фарафонов про то, как я с Яной в пустой квартире лизался. Теперь расплата близка, и все встает на свои места: и нежданное появление Толика, и интерес к моей скромной персоне со стороны Фары. И тональность, в которой со мной общается Толян, тоже вполне объяснима.
Я выдернул руку.
