Путь домой

Я обернулся и осекся. Звезда сверлила меня глазами, будто пыталась на что‑то намекнуть. Намеки были уже излишни. На другом конце моста, там, куда я собирался уйти подальше от кремля, стоял крепкий парень лет двадцати пяти с ружьем. Ружье смотрело на меня. Кажется какой‑то ТОЗ. Но с нескольких десятков шагов, что гладкоствольное, что нарезное – радости мало.

– Привет, – улыбнулся парень, не опуская ружья.

Ощущения были странными. С одной стороны, я чувствовал радость оттого, что впервые за полтора месяца слышу родную речь без акцента. С другой – ни соотечественники у кремля, ни братан с ружьем, готовый сделать во мне дырку, счастья не добавляли.

– Здорова, земеля, – нарочито простецки отозвался я. – Ты ствол‑то опусти.

– Со стволом‑то я разберусь, – так же улыбчиво сказал парень. – А ты арматурку‑то бросай. Земеля.

Последнее слово прозвучало с издевкой.

– Сережа? – Звезда вскинула бровь в непонимании. Видимо мягкий тон и улыбки сбили ее с толку. – Что случится?

Знать бы что случится, соломки б подстелил.

– Ничего не случится, – спокойно сказал я и отбросил арматуру.

– Вот это правильно, – благосклонно кивнул парень. – Серега, значит?

Я кивнул. Парень подошел чуть ближе, но расстояние выдерживал и ТОЗ не опускал.

– Я Толян, – представился он небрежно. – А бабу как звать?

Моя спутница привычно замяукала. Толян изменился в лице, крякнул, озадаченно посмотрел на меня.

– Звезда, – пояснил я.

– Окейно, – кивнул Толян. – Ну чо, топайте, звёзды. А я следом.

Сказано это было все в той же ненапряжно‑опасной манере. Я кивнул и пошел вдоль светящейся стены по мосту, в сторону кремля. Можно, конечно, в стену метнуться и снова уйти, но далеко ли? И потом – какой в этом смысл? Все‑таки здесь свои. Не тайцы, не китайцы и прочие Балодисы. Со своими договориться можно завсегда.

В последнем я далеко не был уверен, но шарахаться еще и от своих совсем не хотелось. Устал я шарахаться. Такая хрень.

Парень позади будто споткнулся, сбился с ходу. Звякнуло. Снова зашуршали шаги. «Подобрал мою арматурину, – пришла догадка. – Бережливый».

Мост закончился. Я хотел оглянуться на Толяна, но тот сам подал голос:

– Левее забирай.

Я послушно повернул влево. Сквозь асфальт растительность пробивалась не шибко сильно. Зато дальше, где раньше видимо было что‑то типа парка, теперь поднимался натуральный лес.

– Там тропинка будет, – пояснил словоохотливый Толян.

Он был мил и любезен, но я чувствовал прицел ТОЗа настолько, что чесалось между лопатками.

– Опусти ружье, – попросил я.

– Не ссы, стрелять не стану, если вы дурить не будете, – усмехнулся Толян. – Фара велел тех, кто на мост приходит, в целости и сохранности доставлять.

– Часто приходят? – заинтересовался я.

– Нечасто, но всегда из каких‑то других краев. Странное там место. Обычно, когда за свет ходишь, только голоса слышатся. А в этом месте, если кто из‑за света выходит, то всегда из другого города. Вот вы откуда?

Я повел плечами.

– Из Бремена, – мягко, с мяукающим акцентом вклинилась Звезда, которой, видимо, надоело молчать.

– Крутоташечки‑тата, – обрадовался Толян. – А это где?

– Где музыканты бременские. А что, если в том месте обратно через свет идти? Тоже в другой город попадешь?

– Ага, щаз! – фыркнул Толян. – Раскатал губень. Если обратно, то с моста в речку навернешься. А там все то же самое. Только голоса шепчут.

– Чего шепчут?

– Анекдоты рассказывают, – буркнул Толян. – Много спрашиваешь и не по делу. Запоминай: Фара пустых вопросов не любит. Запомнил?

Слева мелькнула тропинка, если это можно было так назвать. Я повернул, выставил руки вперед, чтобы защититься от лезущих в лицо веток.

– Запомнил.

– И бабе своей объясни, – продолжил наставления парень.

– Она своя собственная. И по‑русски сечет.

Сзади послышалось довольное сопение.

– Не твоя, значит?.. А сиськи у тебя классные.

Последняя реплика относилась явно не ко мне. Я украдкой улыбнулся себе под нос. Звездочка сама решает, кто ей нравится, кто нет. Если Толян ей не придется по нраву, то получит в пятак совсем не по‑женски. А если он ей понравится… Я улыбнулся шире. Сюрприз Толика ждет в любом случае.

Моей ехидной лыбы парень не видел, а потому подвоха не заподозрил. Растительность пошла гуще. Я замолчал и какое‑то время активно работал руками.

– А Фара – кто? – спросил я, когда кущи немного поредели.

– Григорий Фарафонов. Большой человек. Вся кремлевская община под ним.

Во как! Община, значит. Посмотрим.

– Понятно, – сказал я только для того, чтобы что‑то сказать.

– Что тебе понятно? – в голосе Толяна появились высокомерные нотки. – Фара здесь решает всё. Прикажет тебя, к примеру, со стены скинуть – полетишь, не сомневайся.

– Меня вроде не за что.

– Вот и старайся, чтобы причин не появилось. Здесь все стараются.

Впереди приближались голоса и треск подрубаемых веток. Тропинка провела нас сквозь заросли и вынырнула на белый свет ровно в том месте, которое просматривалось с моста.

Поодаль, ближе к воротам, дымили остывающими углями кострища. У ворот стояли вооруженные крепкие мужики на одно лицо. Еще несколько таких безликих взирали, как работают десятки людей.

Кромка зарослей и открытое пространство напоминали муравейник. Здесь каждый был занят своим делом. Люди рубили деревья и кусты. Выкорчевывали корни. Отволакивали срубленное и выкорчеванное в сторону, расчищая пригорок у крепостной стены. Работали большей частью старики и подростки, пару раз мелькнули женские фигуры.

Толян свистнул. На резкий звук вскинулся и подбежал один из вооруженных мужиков. Видно, парень не последний человек, раз на его свист тут так подрываются.

– Стопорни, Серега, – благодушно окликнул меня Толян.

Я послушно остановился. Обернулся. Толян о чем‑то тихо переговаривался с мужиком. Ствол ТОЗа по‑прежнему ненавязчиво смотрел в мою сторону. Милый парень.