Разбойничья злая луна
1983
Право голоса
Полковник лишь казался моложавым. На самом деле он был просто молод. В мирное время ходить бы ему в капитанах.
– Парни! – Будучи уроженцем Старого Порта, полковник слегка растягивал гласные. – Как только вы уничтожите их ракетные комплексы, в долину Чара при поддержке с воздуха двинутся танки. От вас зависит успех всего наступления…
Лёгкий ветер со стороны моря покачивал маскировочную сеть, и казалось, что испятнанный тенями бетон колышется под ногами.
Полковник опирался на трость. Он прихрамывал – последствия недавнего катапультирования, когда какой‑то фанатик пытался таранить его на сверхзвуковых скоростях. Трость была именная – чёрного дерева с серебряной пластиной: «Спасителю Отечества – от министра обороны».
– Через час противник приступит к утренней молитве и этим облегчит нашу задачу. Нам же с вами не до молитв. Сегодня за всех помолится полковой священник…
Лётчики – от горла до пят астронавты, кинопришельцы – стояли, приподняв подбородок, и лёгкий ветер шевелил им волосы.
Они были не против: конечно же, священник за них помолится и, кстати, сделает это куда профессиональнее.
– Мне, как видите, не повезло. – Полковник непочтительно ткнул именной тростью в бетон. – Я вам завидую, парни, и многое бы отдал, чтобы лететь с вами…
– ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, СВОЛОЧЬ?!
Визгливый штатский голос.
Полковник резко обернулся. Никого. Священник и майор. А за ними бетон. Бетон почти до самого горизонта.
– ЭТО Я ТЕБЕ, ТЕБЕ! МОЖЕШЬ НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ!
– Продолжайте инструктаж! – разом охрипнув, приказал полковник.
Майор, удивившись, шагнул вперёд:
– Офицеры!..
– МОЛЧАТЬ! – взвизгнул тот же голос. – БАНДИТ! ПОПРОБУЙ ТОЛЬКО РОТ РАСКРОЙ – Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ТОБОЙ СДЕЛАЮ!
Майор даже присел. Кепи его съехало на затылок. Священник, округлив глаза, схватился за наперсный крест.
Строй лётчиков дрогнул. Парни ясно видели, что с их начальством происходит нечто странное.
И тогда, отстранив майора, полковник крикнул:
– Приказываю приступить…
– НЕ СМЕТЬ!
На этот раз окрик обрушился на всех. Строй распался. Кое‑кто бросился на бетон плашмя, прикрыв голову руками. Остальные ошалело уставились вверх. Вверху были желто‑зелёная маскировочная сеть и утреннее чистое небо.
– ВЫ ЧТО ДЕЛАЕТЕ! ВЫ ЧТО ДЕЛАЕТЕ! – злобно, плачуще выкрикивал голос. – ГАЗЕТУ ЖЕ СТРАШНО РАЗВЕРНУТЬ!
Упавшие один за другим поднимались с бетона. Не бомбёжка. Тогда что?
– Господи, Твоя власть… – бормотал бледный священник.
– А ТЫ! – Голос стал ещё пронзительнее. – СЛУГА БОЖИЙ! ТЫ! «НЕ УБИЙ»! КАК ТЫ СРЕДИ НИХ ОКАЗАЛСЯ?
Полковник в бешенстве стиснул рукоять трости и, заглушая этот гнусный визг, скомандовал:
– Разойтись! Построиться через десять минут!.. И вы тоже! – крикнул он священнику и майору. – Вы тоже идите!
Лётчики неуверенно двинулись кто куда.
– А вы будьте любезны говорить со мной, и только со мной! – вне себя потребовал полковник, запрокинув лицо к пустому небу. – Не смейте обращаться к моим подчинённым! Здесь пока что командую я!
– СВОЛОЧЬ! – сказал голос.
– Извольте представиться! – прорычал полковник. – Кто вы такой?
– НАШЕЛ ДУРАКА! – злорадно, с хрипотцой сказал голос. – МОЖЕТ, ТЕБЕ ЕЩЁ И АДРЕС ДАТЬ?
– Вы террорист?
С неба – или чёрт его знает откуда – на полковника пролился поток хриплой отборной брани. Ни на службе, ни в быту столь изощрённых оборотов слышать ему ещё не доводилось.
– Я – ТЕРРОРИСТ? А ТЫ ТОГДА КТО? ГОЛОВОРЕЗ! СОЛДАФОН!
Полковник быстро переложил трость из правой руки в левую и схватился за кобуру.
– Я тебя сейчас пристрелю, штафирка поганый! – пообещал он, озираясь.
– ПРИСТРЕЛИЛ ОДИН ТАКОЙ! – последовал презрительный ответ.
Лётчики опасливо наблюдали за происходящим издали. Неизвестно, был ли им слышен голос незримого террориста, но крики полковника разносились над бетоном весьма отчетливо.
Опомнясь, он снял руку с кобуры.
– За что? – сказал он. – Меня дважды сбивали, меня таранили… Какое вы имеете право…
– ДА КТО ЖЕ ВАС ПРОСИЛ? – с тоской проговорил голос. Он не был уже ни хриплым, ни визгливым. – ВЫ ХРАБРЫЙ ЧЕЛОВЕК, ВЫ ЖЕРТВУЕТЕ СОБОЙ, НО РАДИ ЧЕГО? ИСКОННЫЕ ТЕРРИТОРИИ? БРОСЬТЕ. ОНИ БЫЛИ ИСКОННЫМИ СТО ЛЕТ НАЗАД…
Террорист умолк.
– Вы совершаете тяжкое преступление против государства! – сказал полковник, обескураженный такой странной сменой интонаций. – Вы срываете операцию, от которой…
– ДА У ВАС ДЕТИ ЕСТЬ ИЛИ НЕТ? – Голос снова сорвался на визг. – ХВАТИТ! К ЧЁРТУ! СКОЛЬКО МОЖНО!
– Но почему так? – заорал полковник, заведомо зная, что не переорёшь, – бесполезно. – Почему – так? Вы хотите прекратить войну? Прекращайте! Но не таким же способом! В конце концов, вам предоставлено право голоса!
– А У НАС ЕСТЬ ТАКОЕ ПРАВО? – поразился голос. – ДЛЯ МЕНЯ ЭТО НОВОСТЬ. КОРОЧЕ, НИ ОДИН САМОЛЁТ СЕГОДНЯ НЕ ВЗЛЕТАЕТ! Я ЗАПРЕЩАЮ!
И, точно в подтверждение его слов, за ангарами смолк свист реактивного двигателя. Полковник сорвал кепи и вытер им взмокший лоб.
– Операцию разрабатывал генералитет, – отрывисто сказал он. – При участии министра обороны… И за срыв её мои ребята пойдут под трибунал! Со мной во главе.
– НЕ ТРУХАЙ, БРАТАН! – почему‑то перейдя на лихой портовый жаргон, утешил голос. – Я И МИНИСТРУ ТВОЕМУ СПИЧКУ ВСТАВЛЮ!
– Да послушайте же! – взмолился полковник, но голос больше не отзывался. Видимо, вставлял спичку министру обороны.
