Ротмистр Гордеев

Появился обоз. Никто из кучеров и нескольких солдат сопровождения не заметил странного манёвра основного отряда. Обоз степенно покатил вперёд.

Выждав с полчаса, чтобы колонна удалилась на достаточное расстояние, я коротко приказал:

– С Богом, братцы!

Наша атака оказалась внезапной для врага. Нам удалось сбить передние и задние телеги японцев, они преградили дорогу для остальных. Обоз застрял.

Пошла жара!

Верховым действовать было невозможно. Я спрыгнул с коня и бросился к ближайшей подводе с револьвером в руке, чуть было не запнувшись о висевшую на боку шашку. Кучер – гражданский – выпустил вожжи из рук, но сидевший возле него солдат в синей полевой форме и фуражке с жёлтым околышем вскинул винтовку, целясь в меня. Я выстрелил в него на бегу, сначала промазал, но вторая пуля сбила пехотинца с облучка, он упал на землю. Ещё одного японца пристрелил следовавший за мной тенью Скоробут.

Короткая стычка закончилась тем, что остальные японские солдаты побросали ружья и подняли руки вверх.

Я огляделся и не заметил своего унтера.

– Где Бубнов?

– У перекрёстка остался. Все силы, чтобы японца с толку сбить, положил.

– Понял, – кивнул я и отправил одного из бойцов за унтер‑офицером, а сам принялся осматривать добычу.

Большинство повозок были нагружены оружием и боеприпасами, в двух нашлись съестные припасы, а в одной нас ждал сюрприз: она была под завязку набита медицинским инструментом.

Что ж, теперь есть чем отблагодарить любезнейшего Сергея Ивановича – главврача госпиталя. Думаю, такой подгон будет ему в самый раз. Кроме того, наряду с обозом у нас было полтора десятка пленных солдат – потенциальных «языков», – не считая гражданских.

Дождавшись возвращения Бубнова, я приказал ему скакать к командиру эскадрона с донесением, что японцы действительно пытаются обойти нас с фланга, а сам с бойцами приступил к сопровождению взятых трофеев в наш тыл.

 

Глава 7

 

– Хороши! Британской работы инструментарий… – радуется любезный Сергей Иваныч, принимая трофейные медицинские инструменты. – Даже не знаю, как благодарить вас, Николай Михалыч!

– Я не за благодарность стараюсь, для дела, – отвечаю Обнорскому. – Разве что йоду у вас попросить с десяток небольших пузырьков. Ну и спирту. Исключительно для медицинских целей.

Обнорский смотрит на меня с хитринкой.

– Ну разве что исключительно для медицинских. Не переусердствуйте только, штабс‑ротмистр, без закуски обеззараживание организма чревато похмельем.

Смеёмся.

Возвращаемся со Скоробутом из госпиталя обратно в расположение не порожняком. В седельных сумках заводной лошадки булькают большая бутыль со спиртом и такая же с йодным раствором. Попробую сформировать своим бойцам индивидуальные аптечки. Почему не попросил у Обнорского бинтов? А у каждого бойца уже имеется на дне сидора или в специальном кармашке в шароварах свой индивидуальный перевязочный асептический пакет – рулончик бинта в вощёной бумаге. Если добавить к этому склянку йода и спирта, то и кой‑какой антисептик будет.

Только вот где взять столько небольших стеклянных флаконов? Можно долго свою голову ломать, но зачем, если рядом Скоробут? Делюсь с ним проблемой.

Тот чешет затылок, щурится.

– Вашбродь, а склянки обязательно стеклянные? Может, фарфор подойдёт?

– Подойдёт и фарфор. Где ж его взять?

– Так у китаёз же. Бабы ихние в таких флакошках духи хранят.

Ай да Кузьма, ай да барабашка… Точно, Китай же родина фарфорового производства, здесь фарфора больше, чем стекла.

Втроём с Кузьмой и местным толмачом, который малость понимает по‑русски, обходим деревню. Объясняю местным красавицам и прелестницам, что и сколько мне надо. По два флакончика на каждого моего бойца. Обошлось в какие‑то копейки, несколько китаянок отдали старые флаконы даром. Оплатил из своих средств, не лезть же в карман к солдатикам, у них всяко не богаче, чем у меня.

Строю взвод, раздаю флакончики. Объясняю, чего и как с ними делать для обеззараживания возможных ранений. Показываю приёмы перевязок, учили же меня чему‑то в училище, не всё забыл. Отдельно предупреждаю: спирт для дезинфекции внутренних органов строго запрещён. Приказываю добавить во фляги с питьевой водой уксус: кипячёную воду это дольше сохранит от протухания, а не кипячёную – дополнительно обеззаразит.

– Ясно‑понятно? – спрашиваю.

– Так точно, вашбродь! – отвечают мне хором. И прям глазами меня едят, как уставом прописано.

Снова осматриваю строй солдатиков в кое‑как крашенных в зелень гимнастёрках и шароварах. И для полевых частей не айс, а уж для разведки – детский сад и сбоку бантик.

Командую разойтись и отзываю Скоробута в сторону. Расспрашиваю про полковую пошивочную мастерскую, она здесь имеется и именуется швальней.

Мастерская находится в соседнем китайском селении с непроизносимым названием, там же, где и штаб нашего драгунского полка. Скоробут катит на швальную команду, чуть не по матушке костерит: и косорукие, и убогие, и руки из жопы растут…

Пришлось прикрикнуть, чтобы остановить, а то уж больно разошёлся.

– Тебе‑то они в чём дорогу перешли?

– Не мне, а вам. Вы ж не помните, поди, теперь, как они вам шинель пытались построить? Отрез испортили, так что пришлось шинель в Харбине заказывать из готовых. А та на вас тоже как с чужого плеча. Хорошо, весна началась, и я её до осени прибрал в багаж.

Блин. И к этим людям мне идти объяснять, как сшить то, чего они никогда не шили и о чём я сам имею лишь отдалённое представление, как это должно кроиться и сшиваться? Ну, других специалистов нет, придётся иметь дело с теми, что есть.

Обломися, штабс‑ротмистр. Проблема со швальней есть, и далеко не одна. Дело даже не в портных. Во‑первых, мне популярно объяснили, что на мои фантазии просто нет материала. На гимнастёрку или шаровары – пожалуйте‑с со всем удовольствием, а на неведому зверушку под названием «маскировочный халат» – нет. Ибо уставами такое обмундирование не предусмотрено.