S-T-I-K-S. Пчелиный Рой. Книга 3. Секреты внешников

– Что они там с ней делают? – спросил побледневший Грин.

– Та женщина, которую с собой притащили… – Баклан стал стремительно сереть. – Ну, сначала, пока нас искали, изнасиловали, а потом заткнули. А теперь потрошить стали. Живой. Знаешь, спека примут, чтобы забалдеть, жертву накачают опиатами или героином, чтобы не вырубилась, и начинают. Глаз вырежут, потом начнут пальцы резать, по фаланге, потом поясницу вскрывать и почки вынимать, ноги перерубать в фарш, начиная с пальцев, или просто отреза́ть…

– Прекрати, – произнёс побледневший Грин. Желудок скрутило и вытошнило желчью.

– А‑а‑а! – снова донёсся дикий, сводящий с ума крик.

Грин дёрнулся.

– Даже не думай, – побелевшими губами сказал Баклан, зажав уши ладонями. – Ты не тот, кого они ищут, сломанными руками не отделаешься. Выйдешь к ним – тебя так же расчленять станут.

Грин дёрнулся, захотел что‑то сказать, но затем последовал примеру Баклана и зажал свои уши руками. Не помогло. Дикий истошный крик просачивался через преграду и буквально ввинчивался в мозг, рвал ушные перепонки и будто транслировал чужие мучения в подкорку. Баклан побелел, его глаза словно вылезли из орбит, а изо рта лился отхаркиваемый желудочный сок и слизь, так как от пищи желудок уже избавился. Себя со стороны он не видел.

Наконец крики стихли. Баклан отнял ладони от ушей. Грин проделал то же самое. Однако голоса и ругань муров продолжили звучать. Затем раздались какие‑то злые приказы, снова топот ног и шум отъезжающих машин.

– Всё… – тихо сказал Баклан. – Свалили. И слава богу.

Грин, всё это время так и просидевший в холодильнике, пусть и с открытой дверью, почувствовал, как затекло всё тело, и со стоном выбрался наружу. Чтобы тут же опуститься на пол – тело болело.

– Давай посидим ещё немного, – предложил Грин.

– Давай, – кивнул Баклан. – Надеюсь, у того дурака хватило ума сбежать или спрятаться.

Десять минуть рейдеры потратили на то, чтобы растереть затёкшие мышцы. Затем Грин спросил:

– У тебя есть запасная фляга?

Баклан молча протянул ему ёмкость.

– У меня ещё споран есть, – вслух сказал Грин. – Я пока ещё живца приготовлю.

Баклан только кивнул.

– Сходи, глянь в окно, что там.

Баклан посмотрел в окно, а затем вышел из квартиры, чтобы выглянуть с другой стороны.

Грин снял с пояса основную флягу и поболтал ею. Остатки живца ещё были. То что надо.

– Никого, – вернулся Баклан.

– Я тут живца приготовил, – отхлебнул из фляги Грин. – Прими‑ка тоже.

Баклан выпил.

– Спасибо, – сказал он.

– Выждем ещё десять минут, – предложил Грин.

– Угу.

– Ну, давай‑ка выходить, – скомандовал Грин спустя время, быстро ощупывая себя. Электрошокер был во внутреннем кармане куртки, фонарь тоже, револьвер переместился под вторую полу, во внутренний нагрудный карман, кортик с ножными в сапоге, второй нож и основная фляга на поясе. Запасную флягу он тоже предусмотрительно убрал во внутренний карман.

Медленно и не спеша оба побрели наружу. Двор оказался пуст.

– Тихо! – скомандовал Грин.

Баклан послушно замер.

– Стонет кто‑то, – сказал Грин. – Слышишь?

Баклан прислушался.

– Ага. Вроде женщина. Из того гаражного комплекса.

– Пошли проверим. – Грин двинулся к унылым бетонным гаражам.

– Ты чего? – не на шутку перепугался Баклан. – А если заражённый?

– Заражённые не стонут, – отрезал Грин. – А судя по тому, как эти укурки здесь шумели, они были уверены, что сюда никто не сунется… Может, у них квадрокоптер был? С камерой?

– Может, – сказал Баклан, но остался на месте. – Я это… лучше тебя здесь подожду.

Грин глянул на трусившего Баклана и, взяв арбалет на изготовку, зашагал к гаражу. Уже на подходе к гаражу стали видны бычки на земле и использованные одноразовые шприцы. Из гаража доносились стоны, ворота были открыты. Грин подошёл ближе и снова почувствовал спазм желудка – весь гараж был заляпан кровью, а рядом с входом лежали аккуратно отрезанные человеческая ступня, лодыжка и бедро, заливая пол кровью. Грин содрогнулся, и его вырвало остатками желчи и недавно принятыми остатками живца. Поборов дурноту, он оторвал взгляд от растерзанной конечности и увидел девушку. Она была ещё жива и дышала. Несчастная жертва лежала на верстаке у стены гаража. Руки были прикручены к столешнице саморезами по металлу. Плечи, предплечья, поясница были закреплены старыми ремнями от генератора и ГРМ, в свою очередь прихваченными теми же саморезами. Тошнота уже не могла прийти, а вот в голове зашумело и в глазах стало темнеть – рассудок не мог выдержать такого зрелища. Муры использовали все инструменты, которые были в гараже: грубый драчёвый напильник, тиски, пассатижи, шуруповёрт и паяльник, лобзик по металлу и ножовку, шило, молоток… Грин чувствовал, что если продолжит смотреть на искалеченное тело, то тут же потеряет сознание. Он опустил взгляд в пол и, не сдержавшись, заорал – ему стало понятно, почему девушка больше не кричит, а лишь издаёт похожие на мычание стоны.

Сердцебиение участилось, в голове застучал набат. В глазах потемнело. Грин резко обернулся назад и снова заорал – за его спиной, в шаге от него стоял небритый мужик с густой щетиной и волчьим взглядом мясника. Как он оказался здесь, было непонятно – должно быть, вышел из‑за зимней войлочной шторы, которые были заботливо сдвинуты по углам дверного проёма. Грин вскинул арбалет, мур резко выбросил руку вперёд и сунул указательный палец позади спускового крючка. Грин нажал на спуск. Без толку – спусковой крючок упирался в палец мура и не имел возможности нажаться. Мур оскалился и махнул второй рукой. Инстинктивно Грин отскочил, отпустив арбалет, и вовремя – там, где были его глаза, пронеслось лезвие ножа.

– Ну, иди сюда… поросёночек. – Мур швырнул нож, и второй рукой схватил ложе арбалета.

Грин дёрнулся, но этого оказалось недостаточно – нож, вместо того, чтобы попасть в грудь, вспорол ткань на плече и наполовину вошёл в тело. Плечо обожгло резкой болью.

«Вскользь задел. Царапина», – подумал Грин, понимая, что сейчас произойдёт, и хватая с верстака окровавленный молоток.

– Все ушли, а я остался. – Мур уже поворачивал арбалет стрелой к Грину. – Знал, что ты придёшь погеройствовать. Спасти…

Грин швырнул окровавленный молоток в голову мура.

– Ах ты ж… – чертыхнулся тот, нажав на спуск и одновременно пытаясь уклониться.