S-T-I-K-S. Пчелиный Рой. Книга 3. Секреты внешников

– А теперь я займусь тобой, клон‑неудачник. Мы неплохо повеселимся. Видел, какие тут инструменты? Сначала мы поиграем в шило и ногти, затем добавим пассатижи…

Мосфет буквально выкатил глаза, безумно ухмыляясь.

– Потом будут тиски и молоток. Мягкое мясо с переломанными костями можно потихоньку стачивать грубым напильником. А когда конечность станет не нужна – я пущу в ход пилу.

В этот момент в дверном проёме мелькнула какая‑то тень. Что‑то крупное попыталось ударить мура. Мосфет рывком отскочил и исчез из поля зрения.

– Спасибо, Баклан, – разбитыми губами прошептал Грин.

Мосфет расхохотался, как будто услышал хорошую шутку. Грин аккуратно попытался перевернуться, что вызвало новую волну боли, и тут же растянулся плашмя. Грин потянулся, и увидел лежащий перед глазами пистолет Мосфета. Позади что‑то грохнуло – словно упал ящик или шкаф.

– Баклан? – поднимая голову, спросил Грин.

Это был не Баклан. На него в жутком подобии улыбки смотрел лотерейщик. Грин сразу узнал эту тварь по описанию – мощная мускулатура, мышцы на изменившемся лице, сильные челюсти, острые, как у пилы, зубы, изменившиеся глаза. Поймав его взгляд, тварь резко дёрнула мордой вперёд, смыкая челюсти. Грин заслонился левой рукой. Челюсти клацнули смыкаясь.

Грин заорал. Тварь разжала челюсти. Свободной рукой Грин нацелил пистолет в живот твари и нажал на спуск. Ничего не произошло. Лотерейщик отпустил руку и тут же снова откусил от неё маленький кусочек, играя с жертвой. Грин заорал снова.

«Предохранитель!» – мелькнула мысль. Палец дёрнулся. Упрямая железка не желала поддаваться, лотерейщик медленно придвинул морду.

– Бах! – выстрел хлопнул как спасение.

– Ва‑а‑а! – взревел лотерейщик.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! – Грин стрелял в упор, пока пистолет сухо не защёлкал, оповещая о том, что магазин пуст. Огромная туша затихла и навалилась на него всем весом. Стоная и корчась, Грин выполз из‑под туши твари, подобрал окровавленный нож и вонзил в неё, затем ещё и ещё. Потом вспомнил о кровоточащей руке и, стоная от боли, вытащил ремень, чтобы сделать перевязку. Корчась, он огляделся. Мосфета нигде не было. Видимо, тот, увидев заражённого, спрятался в погребе. Очевидно, хлопнула крышка. Кое‑как перевязав себя, Грин вспомнил о плече.

Это оказалась не царапина – нож хоть и прошёл вскользь, но разрезал кожу и мясо, и теперь, кроме текущей крови, после сброса адреналина добавилась ещё одна боль. Порвав рукав на бинты, Грин сделал ещё одну перевязку и вспомнил о второй, чудом уцелевшей фляге, запаске Баклана, которую он сунул за пазуху – там был настоящий живец. В той, что на поясе, была лишь малая часть с ядом. Именно ради этого он отослал Баклана с кухни посмотреть в окно.

Порция живца, сделанного из алкоголя, частично притупила боль. Ощупав себя на предмет повреждений, Грин пришёл к выводу, что, возможно, имеется несколько закрытых переломов или особо сильных ушибов. Живот болел так, будто что‑то внутри было разорвано. Думать об этом не хотелось. Сплюнув кровью, Грин долго не мог понять, откуда она – то ли из разбитых кровоточащих губ, то ли из желудка, который вполне мог получить несколько разрывов от пинков берцами и прочих ударов.

Долго рассиживаться было нельзя – где объявился один лотерейщик, появится и второй. Морщась от боли, Грин подобрал свой револьвер и заковылял к жертве. Не доходя до неё, задумался, затем подошёл к погребу и передвинул на люк бочку с отработанным маслом – пускай Мосфет посидит там. А желательно пусть вообще там живёт.

Вернувшись к верстаку, Грин застыл столбом – стрела из арбалета попала в девушку.

 

Глава 13

Тяжёлая ноша. Часть первая

 

Ступор длился всего несколько секунд – Грин заметил, что грудная клетка поднимается и опускается, а глаза чуть заметно двигаются. Он облегчённо выдохнул, затем заметил, что стрела попала ей в ногу. Минуту стоял, а потом прислонился к стене и почувствовал, что совсем лишён сил. В голове царил хаос, в голове был кошмар, мозг просто рвал сам себя на части.

Грин отдышался, подошёл к лотерейщику и ещё раз проколол труп ножом. Потом без сил опустился рядом и вскрыл тому нарост на затылке. В этот раз даже не было так мерзко, как в прошлый раз. Всего один споран… Грин снова поднялся и подошёл к девушке. Встал у изголовья. Глаза чуть сдвинулись в его сторону. Понимает ли она что‑нибудь? От такого можно уже и помешаться. Грин хрипло задышал, прикоснулся к ножу на поясе, затем сжал крепче верный револьвер в руке. Девушка внезапно поймала его взгляд и медленно опустила веки, затем дёрнула головой. Грин почувствовал, как давление от участившегося сердцебиения сдавило барабанные перепонки. Девушка снова посмотрела ему в глаза, затем перевела взгляд на револьвер. Снова на него, а затем снова на оружие. Грин сглотнул, почувствовав, как холодеют руки и, не веря сам себе, чуть дёрнул рукой с револьвером, а потом свободной левой показал пальцем на него. Руки тряслись. Девушка снова медленно прикрыла веки. Открыла глаза и чуть заметно дёрнула головой. Грин понял. Руки затряслись ещё сильнее.

 

Грин шагал, идти было неимоверно тяжело, шатало и постоянно штормило, неоднократно рвало желчью и слизью, хотя желудок давно опустел. В голове стоял туман. В голове бухал набат. Так плохо ему давно не было. Трусливый Баклан, похоже, свалил ещё тогда, когда в гараже началась бойня. Зря… Сейчас Грин не отказался бы и от такого общества. Нещадно болели рёбра, которые, как себя ни обманывай, были сломаны. Болели голень, стопы, предплечья и локти. Порез в плече саднил мозг тупой болью. Сверлила череп рваная рана в прокушенной руке. Однако сначала было хуже.

Девушка замычала, когда Грин убрал револьвер. Замычала и задёргалась. Затем стала стонать от боли в ранах. Грин подошёл к ней и, вынув нож, начал перерезать ремни. Нашёл шуруповерт и стал выкручивать саморезы из рук. Жертва стонала. Потом дошла очередь до стрелы… С водой проблем не было – хозяин гаража держал целую канистру. Сложнее было с чистой одеждой…