Самый быстрый

– Спринтер, ты сумел меня озадачить, – он почесал свой курчавый затылок. – Со мной это впервые, если не считать тот случай в Боровичах. Нет никаких следов.

Капитан Горин в моей голове чертыхнулся, и я последовал его примеру, вслух помянув Кингу. Нюхач с готовностью закивал в ответ.

– Вот и я о том же, – он пожал плечами. – Из запахов в доме только те, что принадлежат пострадавшему. Никого постороннего не было здесь около недели. Малинка совсем слабенькая, еле видно… Похоже, девушка. Если только ее найти и спросить, но думаю, это мало что даст.

Порой, когда Нюхач, сбивался на понятные только ему объяснения, возникало ощущение, будто он бредит. Или странно шутит, поэтому большинству людей с ним было трудно общаться. Дело в том, что запахи он воспринимал сразу всеми органами чувств и мог описывать пиццу из «Чикен Хауза» как «желтую с густыми нотками шелестящей разогретой кожи». А про очередную женщину, с которой ходил на свидание, рассказывал, будто она пахнет «громко и оранжево».

– Получается, нейротоксин или что‑то такое ему дали в другом месте? – уточнил я.

– Слушай, я бы вообще не напирал на какой‑то яд, – доверительно сказал Нюхач. – Тут что‑то другое… Возможно, менталист.

Такую версию я тоже начал было рассматривать, но смущали некоторые нестыковки. Во‑первых, все игиги, способные влиять на мозги, на строгом учете. А во‑вторых, человечество давно изобрело нейроблокаторы, которые сводят на нет старания большинства менталистов. Сомневаюсь, что «Волки» не озаботились такими препаратами для своих людей. Откровенно говоря, я не верю, что сильный «мозголом» способен разгуливать под носом «Рускосмоса», «Защиты» и даже простой полиции, которую негласно поддерживаем мы, игиги.

«Я бы на твоем месте не отбрасывал версию этого хмыря, – задумчиво проговорил капитан Горин, вслушивающийся не только в наш разговор с Нюхачом, но и в мои мысли. Странно, я уже как будто начал к этому привыкать. – Если в вашем мире есть сильные гипнотизеры, им вовсе не обязательно заявлять о себе. К тому же это может быть гастролер».

Мой внутренний напарник путал понятия «менталист» и «гипнотизер», но ему было простительно. Самое главное, он четко уловил суть – игиг, способный воздействовать на чужой разум, вполне мог скрываться. Да, империя скрупулезно ведет особый реестр людей с искрой, сверяет его с подобными перечнями других стран. Да, фанаты не менее тщательно создают картотеки кумиров, куда входят не только герои, но и бандиты. И да – все это постоянно обновляется, перепроверяется, верифицируется. Но кто сказал, что каждый, в ком пробудился дар, тут же бежит об этом рассказывать?

«А гастролер – это кто?» – я решил уточнить, что имел в виду капитан Горин.

«Преступник, который совершает свои правонарушения не там, где живет», – терпеливо объяснил мой напарник. – Как гастролирующий артист, только от бандитского мира».

Гастролер… Я словно открыл для себя новый вкус этого слова. Пусть Горин и странный, но он умеет логически мыслить. В конце концов, почему мы действительно ограничиваем себя родным городом и даже страной? Взять тех же Оборотня и Жабу, которые успели покуролесить в Вене, прежде чем попасть в общеимперский российский розыск.

В памяти снова всплыла женщина с того пожара, разделившего мою жизнь на до и после. Ее никто так и не нашел, я все эти двадцать лет рыл форумы и сетевые энциклопедии в надежде наткнуться хоть на какой‑то след. Но желто‑коричневый костюм и маска с ящерицей были в реальности, они мне не приснились и не почудились.

И вот, возможно, еще один случай. Есть жертвы, есть неявные следы чужой искры, а самого игига нет. Следы татуировки ящерицы… Каковы шансы, что новый таинственный убийца – это та же, кого я искал все эти годы?

– Эй, Спринтер, ты здесь? – от размышлений меня отвлек встревоженный голос Нюхача. – Ты что‑то понял? Есть идеи? Или просто завис?

– Пока не знаю, – я покачал головой. – Впрочем…

Мимо нас как раз несли мертвого бармена. Я жестом попросил санитаров остановиться, откинул серую простыню и взялся за еще теплую руку. Между большим и указательным пальцами чернела татуировка ящерицы.

Горин тогда не соврал. Вот только что мне теперь с этим делать?

 

Глава 4

 

В палату я вернулся уже глубоко за полночь. У работников «Оникса», оказавшихся замешанными в моем отравлении, констатировали диагноз «обширный инсульт». С острой дыхательной недостаточностью, ставшей причиной обеих смертей – парни попросту задохнулись. Однако никаких следов и зацепок на тему того, кто и как это сделал, не было. Обоих убрали быстро и безжалостно, чтобы ни я, ни полиция ничего не узнали. Вот почему я ворочался на ставшей внезапно узкой койке и не мог уснуть.

«Как думаешь, кому ты мог так насолить? – капитан Горин явно горел желанием раскрыть столь странное дело и поэтому вернулся к тому, с чего все началось. К моему отравлению. – Я так понимаю, врагов у тебя немало. Вспоминай, кого недавно выпустили из тюрьмы, кто убежал недобитый… Кстати, имей в виду, что больше всего следует опасаться не тех, кто шумит и откровенно угрожает, а тех, кто ведет себя тихо. Они молча действуют».

«Это логично», – я кивнул.

Мы стояли друг напротив друга в темной пустой комнате, между нами струился желтый свет лампы. Как оказалось, туда можно попасть в любой момент, если сосредоточиться, закрыв глаза. Это было гораздо удобнее, чем разговаривать мысленно с самим собой. Тут я хотя бы видел своего внутреннего собеседника, и воспринималось это не так… безумно, что ли. Мы с Гориным открыли такой способ случайно. В изнеможении рухнув на койку, я закрыл глаза, продолжая мысленный диалог. И тут же очутился в комнате с лампой. Продрал веки – очнулся в палате. Снова смежил их – вернулся в пристанище капитана. Удобно. Главное, как выяснилось, не давать ему возможность занять место под лампой. Но он, к его чести, пока не стремился меня оттеснить.

«У меня только одна мысль на эту тему, – я рассуждал вслух, наблюдая за реакцией Горина. – Женщина со значком ящерицы на маске. Та, кого я видел на пожаре».

Двадцать лет… Ровно двадцать лет прошло с тех самых пор, как я потерял сестру. Но только сейчас история внезапно получила свое продолжение, тем более неожиданное с учетом проделанной мною работы. Все это время я искал таинственную незнакомку, перелопатил кучу справочников и форумов, но не нашел и намека на женщину в желто‑коричневом костюме. Ящериц было хоть отбавляй. Даже банда с этим названием действовала в Калмыкии. И еще с десяток похожих «коллективов» в разных концах Земли. Были даже похожие татуировки, отличавшиеся лишь формой хвоста, головы и лап. Но не было никого с ящерицей на маске. Даже астраханская девушка‑игиг с этим прозвищем и мощной регенерацией выбрала своей эмблемой когтистую лапу рептилии.

«У меня бывали похожие случаи, – кивнул Горин, неожиданно сев на пол в позу бабочки. – Отложенный рецидив… Убийцы, много лет успешно скрывавшиеся от правосудия, словно получали какой‑то толчок и пытались убрать свидетелей, которые о них благополучно забыли. А случалось и так, что люди подолгу жили ожиданием мести и потом наносили решительный удар».

«Я тогда был ребенком, – последовав примеру капитана, я расположился в медитативной позе, осознав, что так гораздо удобнее даже в мыслях. – За что мне было мстить?»