Самый быстрый

К человеку, в которого как‑то попал Горин, все называли Спринтером. Капитан вспомнил, как встретился с ним словно бы в своей голове, когда они разговаривали о «Рускосмосе», но легче не стало. Напротив, все казалось пугающим бредом, и лишь профессиональное самообладание, выработанное за двадцать с лишним лет в органах, не давало Горину паниковать. Все на свете можно объяснить, говорил он себе. Надо только узнать больше информации.

Спринтер в итоге тоже оказался «ряженым», только не из той группы, что беседовала с журналистами. Его отряд был поскромнее, но выглядел не менее странно. Девушка в розовом костюме и маске такой же расцветки. Еще одна, но уже затянутая словно бы в змеиную кожу. Сухощавый длинный парень в серебристом, чью грудь украшала перечеркнутая молния. И, наконец, здоровенный амбал, который был выше сухощавого как минимум на две головы.

Все пятеро несли какую‑то чепуху про осколки, черного и ритуалы «Детей дракона». Это еще больше сбивало с толку, и капитан по‑прежнему не мог составить четкой картины. В его голове даже мелькнула мысль о реинкарнации – сейчас он готов был поверить даже в такое, лишь бы оно объяснило происходящее. Но даже переселение душ не давало ответов, почему он по‑прежнему в Торжке и кто такие все эти «игиги». Он запомнил новое слово.

Усевшись в микроавтобус неизвестной Горину марки, загадочная компания проехала несколько кварталов, очутившись в смутно знакомом кафе. Это все еще был Торжок, но какой‑то неправильный, словно во сне или чьей‑то безумной фантазии. И всю дорогу капитана все отчетливее одолевали мысли про гадов, пожар, ящерицу… Снова все те же осколки и загадочные «черные». Затем, уже в кафе, им принесли внушительную бутылку виски. В стаканчике Спринтера оказалась едва заметная прозрачная таблетка, и сам Горин ее вряд ли бы углядел, если бы не всматривался во все подряд, пытаясь решить загадку своего нового состояния. Чернявый бармен попытался скрыть татуировку с ящерицей в ложбинке между большим и указательным пальцем на правой руке, но капитан и это заметил.

Он попытался крикнуть, чтобы привлечь внимание. Вот только чужой организм, в котором он был только гостем, не слушался. Ничего не подозревающий Спринтер выпил налитый виски с неизвестной таблеткой на дне стакана. Где‑то в глубине души капитан Горин не отпускал мысль о реинкарнации, и ему совершенно не хотелось умереть еще раз. Едва при этом воскреснув.

Казалось, все было в порядке, но бывалый следак знал, что сразу и не должно было ничего произойти. А значит, еще есть шанс. Только как достучаться до этого тела? Пока Горин думал об этом, краем уха слушая разговоры вокруг, яд все же подействовал. Спринтера качнуло, потом все вокруг неожиданно превратилось в замедленное кино.

«Неужели наркотики?» – мысленно нахмурился капитан.

В этот момент он снова обрел свое тело, а заодно способности говорить и двигаться. Над ним висела желтая лампа, Спринтер, шатаясь, садился на пол – за круг света.

– Эй! – крикнул Горин. – Игиг, тебя накачали! Или наркотики, или еще бог весть какая отрава! Эй!

Странный человек в маске его не услышал. Не успел. Он мягко лег на пол, и тут Горин почувствовал, что может двигать чужими конечностями. Капитан поднял руки в перчатках и внимательно рассмотрел их. Сжал и разжал пальцы. Размял шею. Осененный внезапной мыслью, потянулся к лицу и нащупал на нем твердый шершавый пластик. Или что‑то похожее. Сознание медленно переваривало новую информацию, не поспевая за обрушившимся на Горина потоком. Иначе бы он сразу сообразил, что на его лице тоже маска.

– Спринтер, у тебя все нормально? – участливо спросила девушка в розовом. – Тебя, похоже, сильно зацепило взрывом. Думаю, стоит обратиться в медцентр.

– Фортуна дело говорит, – тепло пробасил здоровяк в темно‑синем костюме. – Не пренебрегай возможностью, сходи к доктору. Бюллетень выпишет за счет корпорации, в деньгах ни разу не потеряешь.

– Давай‑ка мы тебя сейчас отвезем, – взволнованно покачал головой длинный, у которого на груди сияла перечеркнутая молния. – Полежишь до утра, отдохнешь. Думаю, регенерация быстро сделает свое дело, но покой точно не помешает. И обследования, если нужно.

– Регенерация на мозги не действует, – грубовато и безапелляционно возразила вторая девушка, затянутая в зеленый чешуйчатый костюм. – Однозначно нужно к доктору Быкову.

– Хорошо, к Быкову, значит, к Быкову, – Горин выставил вперед ладони, показывая, что не собирается спорить. – Отвезите меня к нему. Только сначала закончу кое‑какое дело…

Не понимая, почему яд вдруг перестал действовать, когда Спринтер потерял сознание, капитан решительно встал из‑за стола и пошел к барной стойке, за которой чернявый парень протирал бокалы. Пока есть возможность, нужно делать, а уже потом рассуждать, думал Горин.

– Привет, – он встал перед удивленно воззрившимся на него барменом. – Помнишь меня? А теперь рассказывай, кто тебя попросил меня отравить.

– Я не… – глаза парня испуганно вытаращились, он замешкался, и это стало его ошибкой.

Горин ловко перегнулся за стойку, схватил парня за голову и изо всех сил приложил его лицом о крашеное дерево. Тот не успел даже вскрикнуть и вообще хоть как‑то отреагировать. Только когда по дубовой стойке потекла кровь, бармен с расквашенной физиономией закричал. В зале загомонили, громкость телевизоров тут же скрутили на ноль.

– Спринтер, ты чего? – к Горину подскочил длинный, затем все остальные. – Кто это? Что тебе сделал этот парень?

– Все в порядке! – неожиданно заголосил бармен. – Сегодня такой день, я понимаю, вы все на взводе!..

– Ах ты!.. – капитан попытался вновь ухватить парня, но тот ловко увернулся, а сам Горин внезапно почувствовал резкий укол в шею. Он хотел предупредить «ряженых»‑игигов о попытке отравить их приятеля, о татуировке с ящерицей, что бы она ни значила… Но не успел. Перед глазами все поплыло, и Горина в чужом теле сразу же подхватили, как картофельный мешок.

– Что‑то здесь душновато! – раскатисто пропела девушка в розовом, и все окружающие понимающе закивали. В том числе бармен с разбитым лицом. – Даже игигам воздуха не хватает! Все‑таки август на дворе, надо бы окна пошире раскрыть!..

Последнюю фразу капитан Горин уже не услышал.

 

* * *

 

Дмитрий Стрижевский

В августе день начинает сокращаться, темнеет раньше, и вечером уже приходится включать свет. Только обычно я это делаю дома, а сегодня пришлось ночевать в больничной палате. Хорошо еще, что корпорации предоставляют игигам полный пансион на случай внезапного расстройства здоровья. И наш «Рускосмос» не исключение.

Я опять потерял сознание – второй раз после сегодняшнего взрыва осколка, только теперь уже не на площади, а в кафе. Самое неприятное, что потом я пришел в себя, говорил и даже, как выяснилось, избил бармена, однако ничего такого не помню. Зато мне опять повстречался лысый мужик под лампой. За миг до того, как я отключился. Потом я снова увидел его, когда приходил в себя. Как ни странно, меня больше зацепил не чужак в голове, а разговоры моих товарищей по команде.

– Ехидна, ты с ума сошла? Ты зачем своих травишь? – шепотом ругался Броненосец, когда меня тащили к машине. – Спринтер, конечно, палку перегнул с барменом, но ты даже не дала ему и слова сказать!..