Сбежать любой ценой

– Мы нужны друг другу, – заключает Вергилий, и по его губам скользит самодовольная улыбка.

– Это я нужна вам, – снисходительно говорю я. Вергилий хмурится, и мое настроение становится чуть лучше. – Но я должна подумать. Ваше предложение удивительно и рискованно для меня. Не хочу сказать «да» и пожалеть об этом.

Парни переглядываются, и я чувствую, как между ними повисает тревога. Рик проводит рукой по волосам. Вергилий нервно барабанит пальцами по столу. Я молчу, и напряжение растет.

– Хорошо, – наконец выдавливает из себя Рик. Вергилий исподлобья смотрит на него. – Переспи с этой мыслью.

Он хочет добавить что‑то еще, но к нашему столику подлетает сканер и металлическим голосом с визгливыми нотками сообщает, что аренда места подошла к концу.

 

На ночь Вергилий снимает для нас номер в гостинице. Уже наступила Тьма, и мы не можем сейчас вернуться в центр Эливара. Комната маленькая, мрачная. Из мебели стул и кровать. Вергилий снимает с себя пальто и бросает его на спинку стула. Снимает сапоги – высокие на шнуровке, что достает почти до колена – и лениво растягивается на кровати, словно кот после охоты. Закидывает руки за голову и смотрит на меня.

Снимаю порванное пальто и вешаю его на гвоздик возле входа. Кожей чувствую, что Вергилий ловит каждое мое движение, и от этого мне немного не по себе. Рик где‑то потерялся, и в комнате мы сейчас одни. Я не хочу быть с этим типом наедине, слишком много между нами непонимания и некрасивых действий.

– Мы втроем здесь не поместимся, – говорю я, глядя на кровать.

– Рик будет спать в соседнем номере, – кивнув в сторону, говорит Вергилий. – У него проблемы со сном, и он не хочет нам мешать.

Черт! Какая неприятная новость!

– Он всегда такой застенчивый? – спрашиваю я, снимая сапоги.

– Нет. Обычно он резкий и колючий, а еще наглый, и я его терпеть не могу, – признается Вергилий, и я удивленно хмыкаю. Мне сложно поверить его словам, после того как я видела их вместе. – Мы приятели по несчастью. Ну, и после казни он еще не пришел в себя. Когда станет прежним, держу пари, он тебе не понравится.

– Вы давно с ним знакомы?

– Мы вместе учились в академии пространства и права, – говорит Вергилий. – Только на разных курсах. Он ведь старше меня. Тогда мы тоже не ладили и даже несколько раз подрались, но налаживанию отношений это не помогло.

– Странный способ сближения, – говорю я, потирая плечи руками. Мне непривычно, что в помещении нет окна. Сразу вспоминаю место, где меня держал Юрий, и становится холодно.

– Ложись, – говорит Вергилий, и это звучит как приказ. Мотаю головой и делаю шаг назад. Где‑то на задворках сознания понимаю, что веду себя как дура, но ничего не могу с собой сделать. Вергилий явно не тот, кому можно верить! И каждая клеточка моего тела бунтует, против того, чтобы находиться с ним рядом. Сердце несется вскачь, а щеки пылают. И все, чего мне хочется, это бежать отсюда как можно дальше.

– Дан, у нас впереди… – начинает Вергилий, а потом, посмотрев на меня, замолкает. Быстро поднимается с кровати, и я даже не успеваю понять, как он оказывается передо мной и берет за плечи. – Ты меня боишься?

– Ты не самый положительный персонаж в моей истории, – говорю я, и мне неприятно быть перед ним такой слабой и уязвимой. А еще я хочу высвободиться из его рук, но не могу шевельнуться. Смотрю Вергилию в глаза, а в них ничего, кроме тьмы. – Ты меня похитил!

– Я тебя спас. Дважды, – на губах Вергилия едва заметная улыбка.

– Ты не похож на спасителя.

– И кто же я, по‑твоему? – изогнув бровь, спрашивает Вергилий. Он точно напрашивается на ссору!

– Наглый придурок, который возомнил себя крутым парнем, – без малейшего стеснения объявляю. Вергилий все еще держит меня за плечи, чуть поглаживая их большими пальцами.

– То есть герой! – довольно говорит он.

– Если только отрицательный, – вздыхаю я, вспомнив встречу в лесу.

Вергилий улыбается, обнажая белые зубы и становится похожим на хищника. От него исходит энергия опасности и чего‑то запретного. Он притягивает меня к себе еще ближе. Так близко, что я чувствую, как бьется его сердце. Мне становится так жарко, словно кровь во всем теле взяла и закипела.

– Я не сплю с парнями, которые меня похищают, – глухо произношу я. – Это для тебя достаточно уважительная причина?

– А мне показалось, моя харизма тебя заводит.

– Заводит. Появляется желание тебе врезать, – честно говорю я и нахожу в себе силы отстраниться. Он не старается меня удержать, и я отхожу к окну.

– Ладно, черт с тобой, – ворчит Вергилий, хватая с кровати подушку. – Спи одна.

Я все еще с опасением смотрю, как он укладывается на полу и укрывается своим пальто. Забираюсь на кровать и ныряю под одеяло. Вергилий хлопает в ладоши, и световые шары гаснут. Комната погружается в темноту. Подсознательно жду, что Вергилий на меня набросится, но он лишь тихо сопит, и я понимаю, пока я тут лежу и боюсь, он уже крепко спит. Подавив смешок, закрываю глаза.

 

Удивительно, но в Эливаре мне не снятся сны. Я словно падаю в бездну и через какое‑то время выныриваю из нее, как прихожу в себя после обморока. Ни бодрости, ни ощущения, что я отдохнула. Может быть, дело в том, что слишком много стресса. Ведь никогда прежде я не оказывалась в другом мире и не проходила такие странные испытания. Вспоминаю про Адель и мне становится неловко – она ведь ждала меня и ей, наверное, очень обидно. От одного воспоминания о девушке из леса рана на ладони, уже покрывшаяся корочкой, начинает болеть. Черт.

Мне не хочется шевелиться, но боль в шее от неудобной позы требует, чтобы я сменила положение. От мысли, что я сейчас снова увижу Вергилия, становится не по себе. В душе просыпается беспокойство, и телу становится некомфортно, словно перед наказанием. Учитывая, как он вел себя со мной, ничего удивительного.

Нехотя открываю глаза и встречаюсь взглядом с Вергилием, который уже проснулся и включил световые шары. Он лежит на боку, подперев голову рукой и смотрит на меня. Сколько времени он так делал, пока я спала? В один миг меня охватывает раздражение.

– Где ты так хорошо научилась драться? – вместо «доброе утро» произносит Вергилий.

Тихо вздыхаю, потому что мне не хочется об этом рассказывать. Это как вернуться в прошлое и пережить все заново. Не могу сказать, что моя жизнь была очень плоха. Скорее, моей жизни там просто не было. Вергилий терпеливо ждет, пока я начну и, собравшись с силами, говорю:

– Мой отец, следователь по особо тяжким преступлениям, всегда считал, что уметь защитить себя для девушки гораздо важнее, чем хорошо шить и готовить. Поэтому с пяти лет у меня была такая подготовка, словно я должна служить в спецназе. Каждый день был заполнен тренировками, я жила по расписанию и опоздание на минуту могло стоить ужина. А пропуск одного занятия… В общем лучше было не пропускать.

– Ну, ты хорошо с этим справилась.

– Я старалась.