Сбежать любой ценой

Кто такой этот Вайт? Почему они его так бояться? Он главарь банды? Еще один повод сбежать отсюда как можно скорее!

– Еще бы. Ладно, пойду я, – говорит Берт. – Мне еще нужно доделать заказ на новую пару сапог. Впереди бал, все как с ума сошли – хотят новую обувь, ничего не успеваю.

– Пойдем, провожу тебя, – говорит Маллори.

Осторожно пячусь в свою комнату и, затаив дыхание, прикрываю дверь. Как раз с этот момент мужчины выходят в коридор. Добираюсь до кровати и ныряю под одеяло. Оно напоминает мне дым. Несмотря на то, что оно тяжелое, пальцы легко проходят сквозь него. В голове крутится только одна мысль – куда я попала?

Шаги в коридоре стихают. Где‑то хлопает дверь и повисает тишина. Понимаю, что осталась одна. Снова выбираюсь из постели и начинаю обследовать комнату. Мех приятно щекочет кожу стоп. Сколько же надо было убить животных, чтобы застлать весь пол шкурами? Маллори охотник? Почему‑то мне с трудом в это верится.

Подхожу к окну и отодвигаю штору. За окном темнота. Плотная, непроглядная. Никаких фонарей или отсветов из домов напротив. Хочу открыть раму, но не понимаю как. Никакой фурнитуры. Может встроенные кнопки? Не нахожу ничего подобного, и это расстраивает меня. Мне нужно как можно скорее покинуть это странное место! Добраться до телефона, позвонить папе… А что, если он мне не поверит? От этого предположения замираю. Он ведь так дружен с Юрием, что, если решит, что я оговариваю его? Ведь доказательств у меня нет.

«Потому что ядовитые побеги надо искоренять прежде, чем они нанесут вред всему живому» – всплывает у меня в памяти. Что Юрий имел ввиду, говоря это? Или это всего лишь бред больного человека?

Усталость заставляет меня снова лечь. Едва закрыв глаза, засыпаю.

 

Просыпаюсь, когда стрелка часов четко указывает на цифру один. Встаю с кровати и подхожу к окну. Тьма сменилась серой завесой, за которой все еще ничего не видно. Мне хочется есть, желудок противно ноет от голода. Волосы спутались, в них листья и грязь, а еще опилки, которые остались от моего заключения в подвале у Юрия. От одного воспоминания о нем мне становится плохо, и руки начинают дрожать. Хочу выбраться, чтобы осмотреть дом и найти подходящую одежду для побега. Но дверь оказывается заперта. Я снова пленница.

Не успеваю свалиться в панику – слышу шаги и в комнату входит Маллори. В руках держит стопку вещей. Увидев, что я не в постели, хмурится.

– Ты сказал мне, что я не твоя заложница, но запер меня! – набрасываюсь я на него. – Ты соврал мне?

– Нет, – спокойно отвечает тот, кладя на кровать одежду. – Переживал за твою безопасность.

– В этом доме есть кто‑то еще, кто мог мне навредить? Или ты не рассчитываешь на собственную порядочность?

– Мы здесь вдвоем. Но ты могла отправиться на поиски приключений и попасть в неприятности. Мне этого не хотелось, – окидывая меня взглядом с головы до ног, спокойно говорит Маллори.

– По‑твоему, я была в состоянии это сделать? Да еще почти голая?

– Я не настолько хорошо тебя знаю, поэтому решил не рисковать. Меня зовут Маллори. А тебя? – он старается говорить дружелюбно, но я все равно не чувствую себя рядом с ним в безопасности.

– Дана, – отвечаю я. – Где мы сейчас находимся?

– У меня дома. Я же тебе говорил, – мягко говорит Маллори, но по глазам вижу, что он нервничает.

– Ты связался с моим отцом? Когда он приедет?

– Нет. Он никогда не приедет к тебе, Дана, – сказал Маллори, глядя мне в глаза. К горлу подкатывает ком. Беспомощно обхватываю себя руками, желая защититься от услышанного, хотя знаю, что это не сработает. – Тебе лучше как можно быстрее смириться с этим.

– Но почему? Чего ты хочешь от меня? Чтобы я стала твоей рабыней? Спала с тобой или твоими друзьями? – повышаю голос я, вспомнив его вчерашний разговор с Бертом о борделе. Кстати, как бы расспросить его об этом, чтобы он не понял, что я подслушивала.

– Я был бы рад помочь тебе, правда, – кладя мне руки на плечи, вкрадчиво говорит Маллори. – И сходить к твоему отцу и проводить тебя домой. Но это невозможно. Ты больше не в своей стране, даже не в своей реальности. Ты гостья, и теперь тебе придется жить по здешним правилам.

– Зачем ты так шутишь надо мной? – шепчу я, чувствуя, как его пальцы стискивают мне плечи.

– Я не шучу, Дана.

– Я тебе не верю, – отстраняясь от Маллори, зло говорю я. – Не верю! Это очень тупая и неуклюжая ложь!

Маллори поджимает губы и его взгляд становится холодным, колючим. Словно я оскорбила его своими словами. Но мне все равно, что он чувствует. Это же не его семье угрожает опасность!

– Раздевайся, – неожиданно говорит Маллори, и я испугано поднимаю на него глаза. – Я должен осмотреть твою рану.

Пальцы плохо слушаются, пока я расстегиваю мелкие пуговицы на рубашке. Знаю, что Маллори уже видел меня без одежды, но мне все равно неловко. Тем более под его взглядом, который следит за каждым моим движением. Наконец рубашка падает на пол и на мне остаются лишь трусы и бинт, который прикрывает грудь.

Маллори аккуратно снимает скобку, сдерживающую края марли и снимает с меня бинт. Он делает это так медленно, что мне хочется стукнуть его по рукам. Иногда, словно случайно, его пальцы задевают мне кожу. Он тут же ловит мой взгляд, словно хочет удостовериться, что его прикосновение не оскорбило меня. А я слишком зла, чтобы понимать, что чувствую.

– Ты врач? – спрашиваю я, чтобы разрушить напряжение, что зарождается между нами. Маллори с непонимаем смотрит на меня, а потом продолжает осмотр.

– Все зажило. Ты здорова. Примерь одежду, что я тебе купил. Надеюсь, она тебе подойдет, – говорит Маллори. Он старается не смотреть на меня, и я ему за это благодарна.

– Я бы хотела принять душ, – говорю я, прикрывая руками грудь.

– Да, конечно, – отрывисто произносит Маллори. Поднимает с пола рубашку и протягивает ее мне. – Идем провожу.

Мы выходим в коридор. Маллори спускается по лестнице. Я, придерживаясь за перила, иду следом. Оказавшись на первом этаже и сворачиваем в небольшой закуток. Тут же вспыхивает свет. Двери разъезжаются в стороны, и я вижу капсулу, по периметру которой мигают разноцветные огоньки.

– Заходишь в форму и желаешь очищения. Закрываешь глаза, настраиваешься на него и все происходит.

– Что происходит? – не понимаю я.

– На тебя проливается очисвет, – мучительно подбирая слова, говорит Маллори. – Он очистит твою кожу, волосы и убьет вирусы и бактерии, если они вдруг оказались в организме, снимет воспаление.

– Ничего не поняла, – признаюсь я. – А обычная вода есть? Ну там, душ, например.

– Вода?

– Ладно, неважно, – вздыхаю я. До меня вдруг доходит, что за эти дни я ни разу не пила. Может, я уже умираю от обезвоживания?