Сбежать любой ценой

– Да, но нам туда нельзя, – предупреждает Маллори. – Идем.

 

Глава 2. Мне здесь не нравится

 

 

Дорога заканчивается, и я даже не понимаю, как мы оказываемся на другой локации. Словно нас кто‑то перенес. Только что было поле – и вот мы уже в городе, вокруг дома, похожие на американские коттеджи, подвесная железная дорога. Вместо привычных рельс там полоски яркого белого света. Мы с Маллори входим в подъемник, который доставляет нас на платформу. Сканер по воздуху подплывает к голове Маллори и сканирует его завитушку на виске. А потом подлетает ко мне и начинает истерично чирикать. Откуда‑то к нам подбегает человек в такой же одежде, как парень, что приходил утром.

– Эта девушка со мной, – говорит ему Маллори. – Пусть оплату за нее спишут с меня.

Парень делает какие‑то пометки у себя в планшете, и сканер снова подлетает к Маллори. Мы идем дальше. Поезд подъезжает почти сразу. Мы входим в вагон. Здесь нет ни одного сидения. Меня это почему‑то удивляет.

– У меня будет такая же? – касаясь завитушки на виске Маллори, спрашиваю я. Мне хочется расспросить его о публичном доме и Вайте, но я не знаю, как это сделать. А перспектива оказаться там с каждой минутой пугает меня все больше и больше.

– Нет. У каждого она выходит своя, уникальная, – говорит Маллори и смотрит мне в глаза. – Схожесть – это знак подделки, за это жестко наказывают.

– На кол сажают, да?

– Лишают энергии, и личность становится растением. Все понимает, чувствует, но сделать ничего не может. Зато публика может повеселиться над ним…– после этих слов лицо Маллори мрачнеет. – Убить, конечно, охрана никому не даст, если его не приговорили к смерти, но приятного все равно мало. И срок может быть любым. От одного периода до шестидесяти. Правда, если так долго, то всем уже надоедает и на личность смотрят как на мусор. Морально оправиться после такого невозможно.

– А что вокруг? – спрашиваю я, глядя в окно. Мы едем над городом, внизу маленькие дома, аллеи с фиолетовыми и розовыми деревьями. Клумбы с пестрыми цветами. По улицам спешат прохожие. Никаких машин и велосипедов, что для меня удивительно.

– С одной стороны – горы, с другой – Каньон Огня, – отвечает Маллори.

– И все?

– Ну, Звериная пустошь и Долина Мертвых вряд ли тебе будут интересны.

– А за ними?

Маллори не успевает ответить – поезд останавливается, и мы выходим. Он крепко держит меня за локоть, словно боится, что сбегу. А я жадно смотрю по сторонам, стараясь запомнить каждый дом, каждую улочку. Я все еще не могу понять, куда я попала. Для игры здесь слишком много декораций, которые выглядят натурально. А для реальности… От этой мысли у меня подкашиваются ноги. Хорошо, что Маллори все еще крепко держит меня и успевает подхватить, прежде, чем я падаю. Но что, если это правда, и я попала в другой мир? Но как… Как такое возможно?

И тут я вижу экипаж, который тащит вперед… огромная… гусеница… размером с лошадь? Замираю на месте с раскрытым ртом, не сводя глаз с диковинного животного, которое весьма резво бежит, перебирая своими двенадцатью лапами. Серый цвет, мощное туловище. Короткие, но толстые усики, на концах которых что‑то похожее на бубенцы.

– Что это? – ошарашенно спрашиваю я, поворачиваясь к Маллори.

– Глотаны, – буднично отвечает тот. – Есть верховые, есть ездовые.

– И в чем различия?

– В размерах. Верховые миниатюрней.

– У тебя тоже такой есть?

– Конечно.

– И ты на них верхом ездишь?

– Иногда. Глотаны милые, они тебе понравятся! – сдерживая смех, говорит Маллори.

– Спасибо, я лучше ножками как‑то, – бормочу я, и Маллори смеется. Наверное, я бы тоже смеялась, если бы он возвел лошадь в ранг чудовищ.

Мы подходим к зданию с большими витринами. Маллори тянет меня за собой, и мы поднимаемся по ступенькам. Дверь открывается, и мы входим в просторное помещение. Господи, сколько же здесь обуви! Самой разной, цветной, странной, пафосной, женской, мужской – глаза разбегаются.

– О, твоя девочка уже поправилась! – выбегая в зал, с улыбкой говорит светловолосый парень. Он моложе Маллори, более упитан, и у него приятная улыбка.

– Я зашел заплатить за сапоги, – кивая в мою сторону, говорит Маллори. – Дане все подошло.

– Это прекрасно! – потирая руки, говорит Берт. – Может быть, что‑то еще? Например, обувь для дома?

– Нет, ничего не надо больше! – торопливо говорю я, а сама пялюсь на сапожки со шнуровкой из перьев.

– Ну, ладно. Кстати, эта коллекция в единственном экземпляре, – заметив мой взгляд, говорит Берт и кивает в сторону другого стеллажа. – А вот там стоят дубликаты.

– Они прекрасны! – искренне говорю я и думаю, что, будь у меня деньги, купила бы себе такие. Берт довольно улыбается и сканирует настройку Маллори маленьким белым аппаратом, похожим на бабочку, чтобы взять с него оплату.

– Через двадцать периодов будет бал, – облокачиваясь на прилавок, говорит Берт. – Судя по слухам, Вайт готовит что‑то грандиозное. Могу сделать тебе сапожки на заказ. Маллори, ты ведь возьмешь ее с собой на праздник?

– Не уверен, что получится.

– Даже если она уже будет на тот момент в публичном доме, ты же можешь оформить аренду, – с воодушевлением продолжает Берт. Понимаю, что он говорит это из лучших побуждений, но это больно царапает меня. Чувствую себя вещью, у которой нет прав. Хотя его слова дают мне возможность задавать вопросы Маллори. Сейчас я с недоумением смотрю на него, словно услышала это впервые. Он тут же отводит взгляд.

– Что все это значит? – шепчу я, приблизившись к нему.

– Позже об этом поговорим.

– Кажется я влез не в свое дело, – вздыхает Берт.

– Я буду искать возможность, чтобы Дана туда не попала, – мрачно отвечает Маллори. Мне кажется, что его это тоже задевает. Ведь я его добыча, и он не хочет мной делиться.

– Ты же знаешь, что это невозможно, – сочувствие Берта выглядит искренним.

– Всегда можно найти исключения, – упрямо говорит Маллори и смотрит на меня. Хочу ему верить, но не могу. Мешает страх снова ошибиться в человеке. Да и знаю я его для такого доверия слишком мало!

– Буду за вас очень рад! Вы мило смотритесь вместе! – улыбается Берт. Маллори берет меня под руку и притягивает к себе.