Семья волшебников. Том 2

– Я могу подождать тут. Я могу служить тебе. Это может быть первой услугой – служить тебе.

– Нет, – резко ответил Майно.

Ахвеном бросил на него быстрый взгляд, и на мгновение его лицо стало очень злым. Он быстро взял себя в руки, но Майно Дегатти понимающе улыбнулся.

– Госпожа, у меня нет покровителя, – поковырял землю пальцами ног Ахвеном. – Я сирота, я никому не нужен, я…

– Из меня был бы очень плохой покровитель, – ответила Лахджа. – У меня нет счета, я не могу вернуться в Паргорон, я апостол‑изгой и не принадлежу сама себе. Тебе лучше совсем без покровителя, чем с таким.

Кажется, аргумент оказался веским, потому что взгляд Ахвенома слегка изменился. Возможно, он думал, что у нее все‑таки есть какие‑то связи или сбережения, но вот он еще раз оглядел усадьбу, посмотрел на лопающую шоколад Астрид, на мерзкого ублюдка‑полудемона и его смертного папашу…

– Я понял, – кисло сказал он. – Мое истинное имя – Ахвеном, а Слово Вызова… его я скажу только тебе. На ухо.

Шепнув Лахдже свое Слово, демоненок убрался. У него не сразу вышло пересечь Кромку, опыта мальчишке явно не хватало, но после нескольких попыток он все‑таки растаял в воздухе.

– Думаю, мы его больше не увидим, – подытожила Лахджа. – Но теперь у нас есть задолжавший нам демон.

– Двенадцатилетний демон, – сказал Майно.

– Ну это пока. Он же вырастет.

– Да, вырастет… если не пришибет никто.

 

Глава 4

 

Лахджа пила чай с учительницей Астрид. Классной наставницей, как их здесь называют. Всего их в школе Радужной бухты пятеро – по числу классов. Поскольку общее образование в Мистерии и на всем Парифате длится всего пять лет и является по сути начальным, один учитель без труда ведет все предметы, благо их тоже всего четыре – арифметика, грамматика, философия и естествознание.

У Льедуш Колоба, как звали эту совсем молоденькую на вид девушку, оказалась непростая судьба. Тоже волшебница, бакалавр Метаморфозиса, она родилась где‑то далеко, в одном из множества мелких парифатских королевств, но еще в КА влюбилась и сошлась со своим однокурсником, потомком одного из старинных родов Мистерии. Сама мэтресс Колоба закончила только бакалавриат, экзамены сдала со слабым результатом и продолжать обучение не стала – оно обошлось бы слишком дорого. А вот ее возлюбленный уверенно шел минимум на лиценциата, так что отправлялся на трехлетнюю полевую практику где‑то у черта на рогах.

Они решили, что эти три года юная Льедуш поживет у матери жениха, в фамильном поместье. Благо места полно, кругом прислужники‑немтыри, так что невеста наследника никого не стеснит, а свадьбу сыграем сразу по окончании практики жениха.

И все поначалу шло хорошо. Зимние, весенние и летние каникулы жених проводил дома, с матерью и невестой. Льедуш уже ждала, когда он через пару лун вернется с дипломом лиценциата, и немного волновалась, потому что после его весеннего визита оказалась в тягости. Но случилось несчастье, молодой волшебник погиб, немного недоучившись, и мэтресс Колоба оказалась даже не вдовой, а матерью‑одиночкой.

Убитая горем свекровь, конечно, ее не прогнала. Напротив, это их еще сильнее сблизило, она приняла невестку как родную дочь, а когда та родила ей внука – похлопотала, чтобы тому дали отцовскую фамилию, хотя брак и не успели оформить официально.

– …Ну а потом он подрос, мне наскучило сидеть без дела, и я устроилась классной наставницей, – закончила свою историю учительница.

– А где сейчас ваш сын? – полюбопытствовала Лахджа.

– Работает в Метеорике, он магистр Вербалеона.

– Магистр?.. – удивилась Лахджа. – Сколько же вам лет?

– Восемьдесят девять, – ответила учительница.

– Я бы вам больше двадцати не дала, – восхитилась Лахджа. – Метаморфоза?

– Да, постоянная. Я закончила факультет совершенства. У меня только вечная молодость, абсолютная память и еще пара мелочишек, но для работы в школе хватает.

Рядом играла маленькая Вероника. Лахджа взяла ее с собой, чтобы та посмотрела место, где через пять лет будет учиться. Конечно, полуторагодовалая малышка ничего не понимала – она сосредоточенно раскладывала по цветам палочки, на которых первоклассников учат устному счету.

Была большая перемена. Уроки здесь часовые, зато их каждый день только четыре, и между вторым и третьим – часовая же перемена, на которой детей кормят завтраком, а потом дают вволю набегаться во дворе, вместо физкультуры. Прямо сейчас в окно задувал прохладный осенний ветерок, и с ним влетали вопли Астрид, которая носилась вперегонки с одноклассниками.

Всего у нее их тринадцать – шесть мальчиков и семь девочек. Население Радужной бухты невелико и сильно рассредоточено, а многие помещики предпочитают домашнее обучение, так что учителя работой не перегружены. Лахджа с любопытством рассматривала обстановку, подмечала отличия от знакомой финской школы.

Парты здесь волшебные – съеживаются и расширяются в зависимости от того, кто за них садится. Лахджа сейчас как раз сидела за одной, и та смотрелась великаншей рядом с дюжиной лилипутов. На каждой лежал «Обучатель», этот заслуженный парифатский талмуд, что верой и правдой служит многим поколениям школьников. Другие книги – в застекленном шкафу. Ранцев здесь не носят, учебники и тетради просто оставляют в партах, благо домашних заданий на Парифате не задают, только иногда поручают какие‑нибудь проекты.

На стене кроме меловой доски висели часы и две географические карты – всего Парифата и Мистерии. В кадках росли мини‑деревца, в большом аквариуме плавали рыбки, а на учительском столе лежало то, что невозможно увидеть в земных школах – розга.

Хотя в ход ее, если верить Астрид, учительница пока что не пускала.

– Мэтресс Дегатти, я попросила вас зайти, потому что для меня это совершенно новый опыт, – наконец перешла к делу мэтресс Колоба. – Я выпустила много классов, но мне впервые поручают демоненка. Я целую луну присматривалась к вашей девочке, и у меня накопились вопросы.

Лахджа обратилась в слух. У нее уже было собеседование с классной наставницей летом, но тогда мэтресс Колоба в основном спрашивала, чем Астрид питается и точно ли не сожрет одноклассников. Лахджа заверила, что ест ее дочь все (хотя манную кашу – с отвращением), а кусаться перестала уже года три как.

– Уровень подготовки у Астрид хороший, – сказала учительница. – Она умненькая живая девочка.

Лахджа невольно улыбнулась – любой матери приятно такое слышать. Однако затем мэтресс Колоба перешла к критике. Она с сожалением добавила, что Астрид неусидчива, с трудом сосредотачивается на чем‑то одном и постоянно пререкается с учителем.