Семья волшебников. Том 2

Лахджа позаботилась, чтобы эти ее обрубки не истлели сразу же. Отделила их так же, как отделяла волосы для плаща – соблюдая строгий ритуал, сохраняя глубокое сосредоточение.

Но волосы и так сохраняются гораздо дольше плоти. А вот эти куски все равно разлагаются очень быстро, так что…

– Ешь скорее, – велела Лахджа.

Волосню не надо было упрашивать. Она разорвала обертку и сначала с жадностью проглотила зуб и глаз, а потом смолотила руку.

Результат не заставил себя ждать. Гомункул на глазах принялся разрастаться и меняться. Из‑под волос высунулись дополнительные руки, длинные и когтистые. Повсюду проклюнулись новые глаза – по‑прежнему пылающие, но более осмысленные. Они появлялись то тут, то там, сами собой возникали и исчезали во всех частях тела.

Рот увеличился. Превратился в пасть. Широкую и клыкастую, зубы заострились и удлинились. А волос, кажется, стало меньше. Многорукое и многоглазое создание все еще было прикрыто их занавесью, но теперь уже не напоминало этакую ходячую копну. Сейчас оно скорее стало похоже на монстрообразную версию девочки из «Звонка».

– Ага, ты все‑таки девочка, – неуверенно кивнула Лахджа. – Оно и понятно…

Волосня ощупала себя несколькими ладонями, поглядела на них несколькими глазами, уставилась на Лахджу и произнесла:

– Мама…

Лахджа умиленно наклонила голову. У нее немного защемило сердце.

Ее первое демоническое существо. Без возможности воспроизводиться, поскольку других таких нет, но настоящее и, кажется, эффективное.

– Тебе нужно название… и имя, – задумалась Лахджа. – «Волосня» звучит несерьезно, это больше домашняя кличка. Биологический вид я назову «аргусом», а имя… ты будешь зваться Хисаданних. По‑паргоронски это значит «пучок волос». Нормальное имя для нормального демона.

Юная Хисаданних кивнула. Лахджа снова умилилась, ей стало жалко отсылать свое порождение в чужой и неуютный мир, где все друг другу враги.

Но теперь Майно уж точно не согласится ее оставить. Когда у нее такая‑то пасть и когтищи.

– Я отправлю тебя к Мазекресс, – решила Лахджа. – В некотором роде она твоя бабушка.

– Вообще‑то, теперь ее можно продать и подороже, – донесся голос Майно. – До этого она была просто странным и бесполезным гомункулом, а теперь Артубба даст орбов двадцать, а то и больше.

– Давно ты там стоишь? – повернулась Лахджа.

Майно пожал плечами. Он заподозрил неладное, когда жена закрылась от него ментально, а потом его все‑таки достиг импульс боли. Чтобы плоть не начала сразу же гнить и истлевать, Лахдже пришлось всерьез это прочувствовать, оставить в обрубке частицу самой себя.

Так что Майно незаметно спустился, но не встревал. Это ее решение.

– Я отдала ей частицу своего духа, – сказала Лахджа. – Почти как фамиллиарщик. Рука и глаз у меня уже отросли… ну и зуб тоже.

– Это слишком щедро, надеюсь, дальше ты не будешь… прикармливать чудовищ, – проворчал Майно. – Если так одарять каждого гомункула, от тебя ничего не останется.

– Можно еще? – попросила Хисаданних, неотрывно глядя на Лахджу.

– Нет, милая, – отказала та. – С тебя достаточно.

– Кушать, – произнесла Хисаданних. – Хочу кушать.

– Ну что, продадим Артуббе? – деловито спросил Майно.

– Йа не отдавать свой франкенштейн на забава какой‑то дер ворлок! – высокопарно ответила Лахджа, начиная превращаться…

– Ну не начинай! – взмолился Майно. – Ладно, ладно, к Мазекресс я ее могу отвести сам!.. хотя нет, мне не стоит в Паргорон… Ладно, Вератора попрошу, у него есть вехот.

– Да ладно, мы все сделаем проще, – пожала плечами Лахджа. – Ахвеном! Итиорбен этроог!

Из воздуха вывалился всклокоченный фархеррим. Кажется, он дрых, когда его призвали, и теперь растерянно лупал глазами.

– Поздравляю, Ахвеном, – доброжелательно сказала Лахджа. – Сегодня ты погасишь треть своего долга.

 

Глава 6

 

Последним уроком сегодня была философия. Астрид вполуха слушала, как мэтресс классная наставница рассказывает, как волшебники в древние времена воевали с Бельзедором, а смотрела только в окно, потому что там все росло и цвело, светило солнышко, и уже переминался с ноги на ногу Сервелат, который отвезет Астрид домой, где она будет радоваться жизни…

– …Дегатти, ты слушаешь?! – прервал ее мысли сердитый окрик.

– Да‑да, Бельзедор всем надрал жопы, – ответила Астрид, за что получила линейкой по темечку.

Мама говорила, что телесные наказания в школах – это архаизм, но по‑своему очень прогрессивный. А папа удивлялся, когда та рассказывала, что в ее родном мире учителям нельзя бить детей. Он просто не понимал, как те справляются с хулиганами. А мама отвечала, что никак, поэтому они просто игнорируют хулиганов, и те делают, что хотят, а иначе учителям придется заполнять кучу бумажек и делать кучу всякого помимо обычной работы.

Астрид хотелось учиться в такой школе.

Но она училась в обычной школе, безжалостной к детям. Астрид силой вытащили из‑за парты и заставили стоять у доски, отвечая на глупые вопросы.

– И когда Темный Властелин стал покорять окрестные народы, он накладывал на них… что он накладывал? – выжидательно уставилась на Астрид мэтресс классная наставница.

– Кучу?.. – предположила Астрид.

– Дегатти, не паясничай. Подумай. Что покоритель накладывает на покоренных?.. ну?.. да‑а‑а… дань, Дегатти, он накладывал дань.

– Нет! – возразила Астрид. – Дань ему платили! А для него это была не дань, а взянь!

Класс грохнул, дети заливисто рассмеялись, хлопая крышками парт. Астрид засияла от восторга, а вот мэтресс классная наставница сделала такое лицо, словно съела целый лимон, и сказала:

– Астрид Дегатти, не превращай каждый ответ в балаган.

– Как же не превращать, если у меня такая благодарная публика?! – запротестовала Астрид, ослепительно улыбаясь. Ее золотистые глаза светились от счастья.

– Сядь, – приказала мэтресс классная наставница, и Астрид снова прилетело линейкой.