Семья волшебников. Том 2

Кошмарный День не такой страшный, как Злой. В Злой День даже волшебники стараются покрепче запирать двери и окна, хотя и мало кто в этом признается. А когда темнеет, никто вообще не высовывает носа на улицу, потому что в полуночные часы над крышами летает злая старуха Юмпла, рассыпая проклятия и похищая зазевавшихся детей.

Но и в Кошмарный День можно здорово напугаться. В прошлом году, когда Астрид была гораздо моложе, к ним в гости пришли Пордалли, Рокуалли и Янгетти, они все набились в мансарду и слушали рассказы дедушки Айзы. Он знает кучу страшных историй, а к тому же он призрак и умеет очень жутко завывать. А потом еще и мама к ним поднялась и тоже рассказала историю про Клюзерштатена, причем в конце добавила, что это все происходило с ней самой, так что Астрид потом всю ночь сидела со светом и боялась услышать цоканье копыт.

А на этот раз они будут ночевать в лесу. На берегу реки. В Кошмарный День. Поджидая водяного. Рядом с ходящими в темной воде огромными сомами.

Чего тут бояться‑то?

Астрид так и сказала, когда к реке пришли Кланос и Эстур со спальными мешками. Маленькую Уберту ночевать в лесу не отпустили. А вот Астрид отпустили, хотя она младше Уберты на целых три луны.

Это потому что мама доверяет Астрид и уважает ее силу.

Жирный Огус тоже принес спальный мешок и целую гору всякого пожевать. А Пирилла явилась в сопровождении красивой собаки с золотистой шерстью – фамиллиара ее мамы. Разговаривать она не умела, потому что мама Пириллы всего лишь бакалавр, но смотрела так, словно с Пириллой сама мама и пришла.

И это сразу испортило всем настроение, потому что понятно же, что при таком соглядатае ничего интересного не случится. Пирилла – дура, не могла сказать, что просто идет ночевать к подруженции какой‑нибудь. Одиннадцать лет дылде, осенью уже в КА учиться будет, как и Кланос, а все такая дура.

– Да она сама заподозрила, – шепнула Пирилла, панически оглядываясь. – Я ей сказала, что с ночевкой пошла, а она отправила проводить. Ну я и сказала правду…

Астрид поняла, что опять ей придется спасать положение. И пока остальные раскладывали плед, чтобы делать вид, будто у них пикник, Астрид слетала домой и нашептала Тифону, что видела у реки очень красивую даму. И между прочим, тоже фамиллиара, поэтому умную.

Как и Снежок с Сервелатом, Тифон иногда общался с противоположным полом. Но будучи фамиллиаром, очень редко мог найти себе ровню. Кого‑то, с кем можно не просто побегать наперегонки, но и побеседовать о чем‑нибудь.

Нет, собаки, конечно, беседуют друг с другом. Нюхают задницы и все такое. Но Тифон‑то и разговаривать умеет, и в политике разбирается, и даже книжки иногда читает.

Так что он сразу заинтересовался и пошел знакомиться.

Тифон был очень представительным псом. Он чинно вышел на крыльцо, вывалялся в пыли, подумал, сходил к коровнику, вывалялся в коровьих лепешках, потом снова в пыли и траве… Астрид услышала, как из окна кабинета орет папа…

– …Я сколько раз говорил: не буду я оценивать ЭТО!.. – донесся гневный крик. – Домой в таком виде не заходи!..

Астрид поняла, что все на мази, и вприпрыжку побежала обратно, чтобы ее ни в чем не заподозрили. А через несколько минут явился и Тифон – при полном параде, благоухающий как последняя псина.

Собака мамы Пириллы, конечно, мимо такого пройти не могла. Они немного пообщались, Тифон с явной гордостью сообщил, что он фамиллиар, знаете ли, лауреата премии Бриара, и очень скоро они удалились вверх по реке, гулять. Собака мамы Пириллы только гавкнула Пирилле что‑то, и та закатила глаза.

Вот теперь охота началась по‑настоящему. Только сначала все перекусили, раз уж разложили провизию. Да и вообще пикник на берегу реки и сам по себе неплох.

– Давайте пожарим сосиски, – предложил жирный Огус. – На костре.

– Хорошее предложение, – согласился Кланос. – Дегатти, ты умеешь дышать огнем?

– Я тебе не дракон, – сказала Астрид. – У меня только Луч Солары, а он не поджигает дерево… наверное… попробую…

Она попробовала, но Луч Солары, конечно, ничего не поджег. А ведь Астрид просила маму купить ей Цепную Молнию.

Молния бы подожгла. Молния бы всё подожгла. И всех.

А Луч Солары хоть и кудесный, но по‑своему гоблинный, потому что остальные дети не верят, что он жжет демонов. Они думают, что это просто такой фонарик, мелкое‑мелкое Ме. А Астрид не может доказать, потому что из демонов вокруг только она сама, да мама еще. А светить в маму она не собирается, а на нее саму Луч Солары не действует, она проверяла.

Ну и ладно, ну и подумаешь.

– Тогда спичками, – потряс коробком Кланос.

– А чо ты до меня доколупался, если у нас спички есть? – не поняла Астрид.

– Ну так… думал, у тебя колдунство какое есть.

– У меня есть колдунство. Но мало пока. Ща попробую…

И она стала смотреть на кучку хвороста и сухой травы, которую собрали Эстур, Огус и Пирилла.

– Гори… – бормотала она. – Гори…

Трава загорелась. Ее поджег Кланос.

– Эй!..

– Да тебя, может, до утра ждать пришлось бы, а сосисок уже сейчас хочется!

Астрид согласилась, что это разумно, хотя и обидно.

В Кошмарный День положено рассказывать страшные истории. Когда солнце коснулось земли, дети расставили сети, положили в них кусок сырого мяса, который Кланос принес в пакете, рассыпали еще какую‑то волшебную приманку, которую тоже притащил Кланос, а сами залезли в спальные мешки и стали ждать. А пока ждали – рассказывали страшные истории.

– …И когда мальчик с девочкой думали, что уже спаслись, когда они прибежали домой и заперлись, то увидели, что все картины в доме стали Той Самой Картиной!.. – шепотом говорила Пирилла, освещая себе лицо светильной чашкой. – Они побежали по коридору, и на каждой картине фигура была все ближе, и ближе, и ближе… А потом фигура стала совсем близко… а потом стала пустой. Свет в доме померк, а потом снова загорелся… а мальчика с девочкой уже не было… Только в пустой раме на стене было кровавое пятно…

Астрид задрожала от того непередаваемого чувства, когда вроде и страшно, а почему‑то приятно. Она зарылась поглубже в спальный мешок и немножко пожалела, что они сейчас здесь, в лесу, а не дома.

– Это что, – отмахнулся жирный Огус, снимая с веточки сосиску. – Вот я расскажу, вы обмараетесь. Знаете ли вы о Кьянтеркобелико, что живет между теней, среди отражений и там, куда вы сейчас не смотрите? Он может быть где угодно, даже прямо у вас за спиной, но он исчезнет, если повернуться и посмотреть. Это значит, что вы его ничем не разозлили. Потому что если вы его все‑таки видите… вам конец.

– А как он выглядит‑то? – скептично спросил Кланос, который все время говорил, что страшные истории – это для малышни, а он из них давно вырос.