Семья волшебников. Том 2
– Как веревочный человечек с чьей‑то головой. Когда Кьянтеркобелико кого‑то уносит, то снимает с него голову и надевает вместо своей.
– А как его можно разозлить?
– А для этого надо просто… съесть последний кусок трапезы!
Эстур, который как раз взял последнюю сосиску, дико заверещал и отбросил ее. А жирный Огус довольно засмеялся и сказал:
– Нет, конечно. На самом деле Кьянтеркобелико злится, когда люди видят много того, чего им видеть не следует. Проникают в места, где им не следует быть. И уносят оттуда то, что им не принадлежит.
– Воры, что ли? – фыркнул Кланос. – Шпионы?
– Не‑е‑ет. Он злится на тех, кто ищет неприятностей. Кто ищет нечисть, запретную магию, другие миры… Кто ночью охотится на водяного, например…
Теперь немножко страшно стало даже Кланосу. Хотя Астрид подозревала, что ему с самого начала было страшно, просто он крепился. Сама она давно уже залезла в спальный мешок как можно глубже и делала вид, что просто дремлет от их пресных историй.
Вообще‑то, писать уже хочется… Но для этого надо вылезти из мешка и одной пойти куда‑нибудь в кустики… в темноту…
Вообще‑то, она демон, и ей необязательно писать. Астрид повторяла это себе раз за разом, но действовало это наоборот, и хотелось только сильнее.
– Я пойду, – наконец не выдержала она.
– Я с тобой! – быстро сказала Пирилла.
Вместе было не так страшно, но они все равно постоянно окрикивали мальчишек, чтобы те не подходили!.. но и не уходили далеко… Чтобы знали, что они тут, и не боялись.
Луны‑то сегодня не было. И звезды все прятались за тучками. Ночь выдалась не так чтобы холодная, но и не очень теплая. Дул ветерок, по воде бежала рябь, чуть слышно шелестели камыши… кто там в них ходит?.. а, тоже просто ветер…
Вдалеке квакали лягушки, и как‑то очень злорадно они квакали, жутко, угрожающе. Как будто рассказывали водяному, что вот, сидят тут на бережке пятеро детей, подстерегают его с сетями и приманками… и не знают, что сами будут поздним ужином для водяного!.. детки, фаршированные сосисками и жареной рыбой…
Кланос как раз полез проверять сети и достал крупного голавля. Огус сразу ринулся помогать, потому что голавль был такой крупный, что мог и вырваться от хлипкого Кланоса.
– А долго еще ждать, пока водяной клюнет? – спросил Эстур, тря кулаками глаза.
Пирилла, тоже клевавшая носом, вяло предположила:
– Может, он давно там мясо сожрал?
Кланос нехотя нацепил дыхатель, зажег световую чашку и полез в воду, смотреть, как там приманка. Вернувшись весь мокрый, он простучал зубами, что приманка в целости, и принялся греться у костра. Потом закутался в спальный мешок и через пару минут уже свистел носом.
– Будем дежурить по очереди, – решила Пирилла, которая после Кланоса была тут самая старшая. – Первая ты, Дегатти.
– А чо я‑то? – не поняла Астрид.
– А то, что Кланос уже спит, Эстур тоже сейчас уснет, а если Огуса оставить одного, он вытащит и сожрет приманку.
– А ты?
– Ой, Дегатти, ну если трусишь, то так и скажи.
– Я не трушу! Я никогда не трушу.
Пирилла довольно хмыкнула и завернулась в одеяло. А жующий голавля Огус посмотрел на Астрид и пробубнил:
– Да не буду я сырое мясо жрать! Еще и со дна!
– А вот и зря, – сказала Астрид. – Сырое мясо вкусное.
– Не подходи ко мне, – передвинулся на другую сторону костра Огус.
– Знаете, сегодня, в Кошмарный День, я как‑то по‑особенному себя чувствую, – сказала Астрид, глядя в пляшущие огни. – Хочется чего‑то… может, плоти человеческой?
Пирилла развернулась, Эстур резко открыл глаза, и только Кланос продолжал посапывать носом. Что же до жирного Огуса, то он перестал есть, вот настолько испугался.
Астрид довольно шмыгнула носом. Вот так им. А то сами пугают ее и эскуплатируют, пользуются, что она маленькая. Пусть теперь тоже потрясутся.
– Да ну тебя, – наконец сказала Пирилла. – Тебя в банку посадят, если кого‑то укусишь.
Астрид вздохнула. Да, есть такая вероятность. Угрозы не работают, а жаль. Пришлось все‑таки ей дежурить первой, потому что у Огуса совсем пропал аппетит, и он тоже уполз в спальный мешок.
Астрид долго сидела у затухающего костра, слушая умиротворяющий храп жирного Огуса. Огни постепенно становились все меньше, жар спадал, лягушки совсем перестали квакать, зато небо очистилось от тучек и стало звездным‑звездным…
Астрид моргнула… и поняла, что уже светает. За рекой розовела заря, костер потух, Эстур во сне разметался и почти залез в золу… а в воде что‑то шумело и трепыхалось! Сети ходили ходуном, колышки почти вылезли из земли…
– Вставайте! – завопила Астрид, тряся Кланоса. – Вставайте все, мы водяного поймали!
Поднялся крик и шум. Дети вывертывались из одеял, продирали глаза, орали от радости. Пирилла запуталась в спальном мешке и верещала, чтобы без нее водяного не вытаскивали. Эстур носился вокруг пепелища и ойкал, потому что у него в штанину провалилась грелка с жар‑камнем, которую всучила мама. А Астрид уцепилась за край сетей, уперлась ногами в оградку и выла от бессилия, потому что весил водяной чудовищно много, и одна она не справлялась, а остальные дураки не помогали, не помогали, не помогали!..
– Просни‑и‑итесь!.. – крикнула она.
Рядом ухватились за сети другие руки. Кланос, Эстур, Пирилла и жирный Огус уцепились кто где и с пыхтением принялись тянуть. Бьющаяся туша медленно поползла на берег…
– Дава‑а‑айте, тащите его!.. – командовала Астрид. – Пирилла, играй на флейте!
Вот уже и показалась морда!.. Темная, усатая… ну и уродище!.. так, стоп…
– Это ж не водяной!.. – ухнул Огус. – Это ж сом!..
– Какая разница, тащите!.. – выкрикнул Кланос. – Может, это водяной в облике сома?!
Сом был огромный. Жирный. С плавниками‑лопатами и длиннющими усами. Пирилла даже немножко задрожала, увидев его харю. Он взбаламутил воду и беззвучно разевал пасть.
Дети все перемазались в грязи, одни тащили с моста, другие на берегу, у них не получалось скоординировать усилия, так что сома тянуло в разные стороны, да и сам он тоже сопротивлялся, рвался, местами уже повредил сети… вот по воде ударил тяжеленный хвост, и Эстур упал, поскользнувшись на мокрой земле…
– Это что такое?! – раздался булькающий голос. – Хулиганье!..
