Семья волшебников. Том 2
– Ну… конечно… как бы вы?.. – растерянно спросил в никуда Эммертрарок. – Может, я через Лимбо?.. непроизвольно?.. да не… да как?!
Астрид незаметно ущипнула Веронику так, что та ойкнула. Вот вечно из‑за нее у старшей сестры проблемы. Теперь думай, что делать с этим паргоронским братишкой.
– Я есть хочу, – почти всхлипнул Эммертрарок. – Я шел на обед.
– Из‑за тебя он умрет с голода! – шикнула на Веронику Астрид.
Вероника ничего не поняла, но очень расстроилась. Кажется, опять она виновата.
А Астрид поняла, что ситуацию исправлять ей, больше некому. Она взяла брата за руку, помогла подняться и сказала:
– Пошли, сейчас мы тебя накормим.
Они вошли через черный ход, потому что Астрид знала деда Инкадатти. Она осторожно выглянула из окна в столовой, и, конечно, увидела на террасе родителей, пьющих чай с волостным агентом. Выглядел тот, как обычно, усталым и немного сонным.
Но в этот раз он был не один. За тем же столом сидели дед Инкадатти и его правнуки. Прихлебывали чай так важно, словно это они тут главные, а не Астрид. И мама с папой им в этом потакали – до сих пор никто не встал, не указал пальцем и не крикнул: пошли вон, не то собаку спустим!
Астрид иногда совершенно не понимала родителей. Мягкотелые они какие‑то.
– Все чисто, пошли на кухню, – велела она Эммертрароку. – Мы тебя ща накормим и спрячем. А потом вместе подумаем.
К удивлению Астрид, ел Эммертрарок все то же самое, что Мамико, Вероника и прочие обычные люди и полудемоны. Ему не хотелось ни вкуснючих ложек, ни червяков каких‑нибудь, ни еще всякого деликатесного, чем с удовольствием перекусывала Астрид и дядя Фурундарок.
А ведь он чистокровный гхьетшедарий, или гхутшендорий, или гхитшедури, или как их там. Астрид только наполовинку, но у нее анклав. А у него что, нету?
– Нет и не будет, пока не преобразуюсь, – недовольно ответил Эммертрарок, жуя сдобное печенье. – А я хочу преобразоваться только в тридцать лет.
– Чо так поздно? – спросила Астрид, жуя чайную ложечку. – Ты ж старый будешь. Как дед.
– Нет. Я буду выглядеть зрелым, но все еще достаточно молодым. Не хочу быть юнцом вечную вечность. Хочу что‑нибудь такое, среднее.
Он съел половину печенья и неохотно отодвинул остальное. Ему явно хотелось еще, но он с сожалением сказал:
– Достаточно. А то отложится на боках.
– Ну и что? – не поняла Астрид.
– А то, что если толстеть и худеть, и снова толстеть, и снова худеть, на коже будут растяжки и она будет не такая упругая. Будет больше мимических морщин и всякого такого.
– Те семь лет, дурень. Какие растяжки?
– Мне мама то же самое говорит, – тихо сказала Мамико. – Все время. Каждый раз, когда я прошу добавки…
– А мне мама говорит только, что если я растолстею, то летать не смогу, и она мне Левитацию подарит, – похвасталась Астрид, доедая печенье и делясь с Вероникой. – Потому что я типа стану мерзким жирным инвалидом, но она все равно будет меня любить, хотя и немножко с отвращением.
Сказав это, Астрид тупо посмотрела на печенье и тоже отодвинула его подальше.
Однако через некоторое время всем стало понятно, что одного только печенья четверым демонятам и полудемонятам недостаточно. У Вероники первой забурчало в животе, и она жалобно попросила:
– Астить, кусять. Дяй.
– М‑да, пожалуй, я бы тоже съел еще что‑нибудь, – признал и маленький гхьетшедарий, сползая со стула и суя нос в холодильный сундук. – Что у вас есть?
Астрид не понравилось такое самоуправство. Он не дядя Фурундарок, чтобы так хозяйничать. Но съесть что‑нибудь нормальное захотелось и ей, а енот работает где‑то вне дома, и маму сейчас тоже лучше не дергать, а папа умеет готовить только виски с яйцом… да, точно, яишенка!
Астрид уже чувствовала себя достаточно взрослым опытным демоном для таких вещей. Она уже знала принципы и один раз приготовила почти нормальную яичницу с совсем немного излишним количеством соли и под совсем незначительным присмотром и едва заметной помощью мамы. Стоит повторить и закрепить успех.
– Внимайте! – провозгласила она, запрыгивая на кухонный остров, а с него на разделочный стол и доставая сковородку. – Сегодня Астрид Восхитительная научит вас готовить изумительное блюдо – яичницу из яиц диких птиц!
Мамико и Вероника в восторге зааплодировали. Какая преданная аудитория! Астрид польщенно раскланялась, хотя радость и омрачила кислая мина на роже Эммертрарока. Он явно в ней сомневается!.. ничего, она ему сейчас покажет!
Бекон! Астрид швырнула на раскаленную сковороду сразу несколько полосок! Она обожала яичницу с беконом, и все в доме ее обожали! Это национальный мистерийский завтрак, все волшебники едят яичницу с беконом и облизываются, так что она достаточно хороша и для невоспитанного гхитшедури!
Ой, как же он заскворчал! Кухня сразу наполнилась ароматом! Ничто в целом мире не умеет так скворчать и пахнуть, как хороший свиной бекон! Уже чувствуя, как текут слюнки, Астрид принялась разбивать яйца диких птиц… ну как диких?.. некоторые дерзкие куры и особенно петух Роланд периодически пытались вступать с Астрид в бой, так что они достаточно дикие, думается.
Первое яйцо разбилось идеально. Кругленький желточек посреди озерца белка. С гордостью поглядывая на сестер и брата, Астрид разбила второе… ну тоже почти идеально. Желток совсем немного растекся, ничего страшного. Третье… а‑а‑а, что за кирня?!
Из третьего яйца вместо желтка вывалился красный цыплячий зародыш. И был он такой гадкий, что даже демонята и полудемонята завопили от ужаса.
– А‑а‑а!.. – громче всех орала Астрид, пытаясь убрать его со сковороды. – Фу‑у‑у!.. а‑а‑а!.. фу‑у‑у!.. м‑м‑м!..
– Фу, Астрид, – поморщился папа, как раз в этот момент вошедший на кухню.
– Фто?.. – не поняла Астрид, с аппетитом жуя.
– Вкусно пахнет, – похвалил папа, сдержав тошноту. – Посолить не забыла?
– Ща!.. ща!..
– Не пересоли. Когда закончишь, выйди на террасу, мы тебя ругать будем… так, а ты чего без штанов? Ты Пордалли или Рокуалли?
Папа не трудился запоминать всех соседских детей, их слишком много. Правда, уже через секунду он пристальней пригляделся к Эммертрароку, понял свою ошибку, и у него приподнялись брови.
– Оденься, – приказал папа, делая пасс и наколдовывая тунику с кальсонами. – Астрид, корми гостей и выходи держать ответ за все свои преступления. А ты ешь и объясняй, почему у меня на кухне опять какие‑то демоны.
