Серафим

Разве не так? Внезапно ее перья вспыхнули пламенем, расплавившись, точно воск, вокруг ее босых ног. Она не кричала. Не плакала. Не двигалась. Просто осталась на месте и стоически приняла свою судьбу.

Лей! Лей! Я потянулась к ней, но она отступила.

И еще.

– Все в порядке, Селеста. – Ее голос звучал странно, немного хрипло.

– Нет, не в порядке! Твои крылья. Их нет. Это нечестно.

– Селеста… – Тембр был таким глубоким. Таким мужественным. – Детка, проснись. Тебе снится кошмар.

Мои глаза распахнулись, и взгляд остановился на карих радужках, подбородке с щетиной и темных волосах, зализанных назад с помощью геля, – Джейс.

Не Лей.

– Никто никому не сжигает крылья. – На его губах играла улыбка. Разумеется, Джейс считал это забавным, поскольку в его версии мира у людей нет крыльев. Он убрал прядь волос с моего лба и, пропустив ее сквозь пальцы, заправил за ухо. – Я принес несколько пицц. С дополнительной порцией баклажанов.

Мой желудок заурчал, хотя я была уверена, что сейчас ничто не задержится во мне надолго. Потирая глаза, я села и оглядела свою мрачную спальню.

– И еще вино. Не на пицце.

Я попыталась улыбнуться, но мои губы были слишком вялыми. Неужели все это действительно произошло сегодня? Мими правда умерла? Ашер в самом деле приготовил мне яичницу? Все это казалось таким сюрреалистичным.

– Разве ты не должен быть на работе?

– Я же сказал, что сегодня я весь твой.

В моей груди вспыхнуло пламя эмоций, оно наполнило глухую, холодную оболочку небольшим теплом.

– Хочешь об этом поговорить?

Не уверена, имел ли Джейс в виду мой ночной кошмар или же смерть Мими. Но поскольку я не желала говорить ни о том, ни о другом, я ответила:

– Нет.

– Хочешь обняться?

– Да.

Он обвил меня татуированными руками, и я уткнулась в основание его шеи, вдыхая древесно‑имбирный аромат. Мы не разговаривали, хотя его горло подрагивало. Вероятно, от незаданных вопросов.

Я ценила его молчание.

Его дружбу.

Его объятия.

Его самого.

– Я заказала несколько картин для своей комнаты.

Пару мгновений Джейс молчал. Возможно, беспокоился о том, что я просверлю дырки в безупречной штукатурке? Не уверена, почему именно это стало моей первой мыслью. Возможно, потому что я боялась изуродовать его квартиру.

– Наконец‑то.

Я отстранилась.

– Ты не возражаешь, если я украшу квартиру?

– Возражаю, что ты спрашиваешь.

– Это твой дом.

– А это твоя комната.

– Я просто арендую ее. – Я смяла плед.

– Все равно она твоя. – Он положил ладонь на мою напряженную руку, заставляя костяшки пальцев расслабиться. – Особенно сейчас.

Теперь, когда мне некуда возвращаться по выходным.

Мои глаза щипало, словно их обожгли зажигалкой. Я закрыла их, пытаясь подавить нарастающую печаль.

Губы – теплые, мягкие – коснулись моих. Нерешительно. А затем с меньшей осторожностью. Знакомое давление губ Джейса отодвинуло мою печаль в сторону, спрятав ее за всплеском примитивной потребности. Потребности чувствовать одновременно что‑то еще и в то же время не чувствовать вообще ничего. Мои пальцы скользнули к его голове и запутались в жестких локонах, прижимая Джейса все ближе, ближе и ближе, пока мы не стали только воздухом, теплом и пульсирующей кровью.

Я позволила его пальцам и губам обнажить меня, успокоить так, как не могут слова. Поверхностный комфорт, но все же комфорт. Слишком скоро его вес и тепло исчезли, и я осталась одна в темноте, обнаженная и холодная, насытившаяся, но пустая…

Невероятно пустая.

Как и мои стены.

Спустив воду в унитазе и захлопнув ведро, Джейс спросил:

– Пицца и вино?

– Я не голодна. – Я свернулась клубком и сделала глубокий вдох. Я просто дышала. Сдерживая слезы, но не в силах сдержать всепоглощающую печаль.

– Ладно. – Дверные петли застонали. – Тогда постарайся заснуть, Си.

Когда дверь закрылась, я задохнулась от плавающих осколков сердца и заглушила рыдания смятой подушкой.

Джейс не вернулся, потому что мы разделяли интимные моменты, но никогда не спали вместе.

Сегодня ночью я хотела, чтобы он забыл о моих правилах, вернулся и обнял меня.

Но он так и не пришел, и в итоге я обнимала себя сама.

Глава 8

Когда на следующий день мы с Джейсом шли по двору Колумбийского университета, он сказал:

– Си, иди домой.

Я моргнула.

– А?

– Домой. Возвращайся.

Домом была Мими, но Мими больше нет.

– Ты не в том состоянии, чтобы посещать занятия.

Я крепче сжала свой увесистый учебник.

– Я в порядке.