Щепотка пороха на горсть земли

– Я почему‑то так и подумала, – непонятно вздохнула она, отложила шитьё и, придержав юбку, спустила ноги на пол, ощупью нашарила обувь. Шнурки затягивать не стала, поднялась под полным недоумения взглядом, поправила на боку не замеченную ранее кобуру с револьвером, подобрала шитьё и отнесла его в ящик стола. После чего обернулась, привалилась бедром к столу сбоку и скрестила руки на груди. – Господина Набеля не существует, последний умер в начале войны. А градоправитель – Анна Павловна Набель. К вашим услугам, сударь. Как вы можете догадаться, братьев и дядьёв у меня нет, а если вдруг появится супруг, он вряд ли возьмёт мою фамилию. Поэтому вряд ли желанный вам господин Набель вообще появится в этом городе.

Дмитрий не сразу включился обратно в разговор, потому что не сразу сумел отвести взгляд от длинноствольного Торка сорок четвёртого калибра, который красовался на женском бедре. Очень… неженское оружие. Косоруков вообще считал оружие неженской вещью, но мог бы допустить, чтобы в такой глуши девушка носила что‑то для самозащиты. Маленькое, соразмерное узкой ладони, но никак не сорок четвёртый калибр с его отдачей! Она вообще пробовала из него стрелять? Её же попросту снесёт! Нельзя сказать, что совсем уж тонкая или хрупкая, но всё равно не того сложения, чтобы представить её с этим детищем Туровской мануфактуры Торкунова в деле!

Собрался с мыслями он только на «к вашим услугам», а к концу дальнейшего монолога сумел справиться с негодованием и всеми вопросами. Бес знает, как и за какие заслуги местные терпят над собой субтильную девицу, не его это дело. Главное, чтобы она палки в колёса совать не надумала.

– Косоруков, Дмитрий Михайлович, – назвался он и достал из подсумка, висящего на ремне справа, дальше кобуры, запечатанный конверт, подписанный начальником сыскной полиции Рождественска и адресованный городскому голове. – Прибыл расследовать дело о смерти Антона Петровича Шалюкова, казначейского проверяющего, и задержать его убийцу.

– Убийцу… Вы на упырей охотиться прибыли, что ли? – Анна выразительно приподняла густые тёмные брови, не спеша распечатывать конверт.

– А здесь много упырей? – уточнил Косоруков.

– Хватает, – спокойно пожала плечами девушка.

– На них жалоб не поступало, но можно и поохотиться, отчего нет.

– Так Шалюкова вроде бы они задрали? Что тут ещё расследовать? Вам конкретный нужен?

– Ну если здешние упыри умеют обращаться с огнестрельным оружием, – он пожал плечами. – Судебный врач при осмотре останков нашёл дробь в груди, а зверьё уже труп обглодало. Разве вы не знали? Его же нашли совсем рядом с городом.

– О результатах осмотра тела нам никто не докладывал, – отозвалась она и выразительно похлопала конвертом по ладони: – До сих пор, полагаю. Вы сыщик?

– Не совсем. Я охотник за головами.

– В сыскной полиции Рождественска закончились люди? – хмыкнула она. – Теперь важные для империи преступления расследуют наёмные головорезы?

– Такие, кого можно на месяц оторвать от других дел, чтобы отправить в этот медвежий угол, полагаю, и не начинались, – поморщился Дмитрий, но от иного выражения собственного неудовольствия удержался.

Отчётливое пренебрежение в голосе собеседницы окончательно отбило всякое желание относиться к ней как к привлекательной молодой девушке, однако ругаться и спорить по пустякам он всё равно не собирался. А вот в кратчайшие сроки разобраться, кто и зачем пристрелил Шалюкова, и вернуться обратно в пусть не родные, но привычные уже места – планировал.

Пока главным мотивом убийства одинокого и совершенно серого человека без личной жизни, каким рисовали убитого знакомые, коллеги и соседи, считался профессиональный. А учитывая, что основным полем его деятельности был здешний золотой прииск, то и искать стоило в его окрестности. Старый опытный сыщик, который наставлял Дмитрия перед поездкой, во всяком случае, считал именно так. Но советовал при этом внимательно смотреть по сторонам и напоминал народную мудрость про чертей в тихом омуте: если у покойного не было никаких привязанностей и пороков на виду, это не значит, что их не было вовсе.

– Ну пойдёмте, господин… Косоруков, – Набель мазнула взглядом по паре револьверов и, поставив ногу на подлокотник кресла, принялась зашнуровывать ботинок. – Раз вы так решительно настроены, начать стоит с «Мамонтовой горки».

Насмешка в голосе была очень отчётливой, но Дмитрий только поморщился на это. Прошли те времена, когда он злился на такие глупые подначки, спорил и что‑то кому‑то доказывал. А сейчас… не ругаться же с девушкой, пусть она только выглядит приличной и благовоспитанной. Тем более если она не врёт и действительно занимает должность градоначальника.

– Я и сам дойду, – всё же не удержался он от возражения.

– Не сомневаюсь, коль до нас добрались. Но в этом городе я отвечаю за порядок, ещё не хватало мне трактирной перестрелки. Идёмте.

Спорить Дмитрий снова не стал. Шагнул к двери, открыл её, машинально пропустил девушку вперёд. Та метнула на него странный взгляд, но вышла, бросив:

– Дверь просто прикройте, никто не войдёт.

 

Глава 2. Перекати‑поле

 

Анна не любила охотников за головами. Несмотря на то, что они защищали закон и действительно были полезны послевоенной губернии, вели себя немногим лучше тех, на кого охотились. Из бывших солдат, нахальные, вооружённые до зубов; Набель не бралась предполагать, что удерживало их по эту сторону закона, но точно не благородство. И ещё невольно тревожил вопрос, как предстоит бороться уже с ними, когда всё успокоится и необходимость в них отпадёт: вряд ли все они дисциплинированно вернутся к обычной мирной жизни.

Этот… Косоруков имел настолько разбойную физиономию и выглядел настолько типичным головорезом, что Анна в первый момент насторожилась и приготовилась встретить попытки облапить, сальные шуточки и всё остальное, чем блистало обычно подобное отребье. Даже встала так, чтобы в любой момент достать револьвер и использовать по назначению, и плевать, что там в Рождественске скажут.

Голова пегая – и волосы, и щетина, на правом виске шрам в форме буквы «У», руки – чёрные в странном крапе, не понять, не то грязь пятнами сошла, не то тоже шрамы. Роста высокого, сложения крепкого – не то чтобы здоровяк, но видно, что мужчина сильный. И взгляд злой, колючий, грозовой. Как есть – бандит из бывших служивых.

Только гость удивил. Не только приставать не стал, а и вовсе смотрел на неё брезгливо, словно это именно от неё за сажень несёт потом и горечью и это она ведёт себя непристойно. И когда уже сама начала нарываться – бровью не повёл.

А потом он привычным, ужасно естественным и столь же ужасно не вяжущимся с остальным образом движением распахнул перед ней дверь, едва заметно склонил голову и галантно уступил дорогу.