Солнечный луч. О чем молчат боги

– Тогда сделай это, когда мы все окажемся лицом друг к другу. Иначе я решу, что даже йаргу не знакомо слово «учтивость».

– Не каанше учить йарга, – заметил Бальхаш, впрочем, без раздражения или враждебности.

– Я не каанша, – сказала я и, поднявшись на помост, обернулась.

Теперь мы были одного роста с обоими мужчинами. Глаза Рахона таили упрек и недовольство, а вот йарг смотрел с явным любопытством, ничем не проявив, как отнесся к моему высказыванию. Выдержав паузу, я заговорила первой:

– Я – дайнани Ашити, дочь шаманки Ашит из священных земель, жена дайна Танияра – первого в роду дайнов Айдыгера.

Вот теперь и йарг посмотрел на Рахона, и в глазах его был вопрос. А когда он заговорил, то спросил вовсе не то, что я ожидала.

– Что еще за Айдыгер?

И ни капли возмущения на то, что в его дом привели дочь шаманки, да даже вопроса «Откуда у шаманки дочь?» не последовало. Я поглядела на Бальхаша с большим вниманием. Его не интересовали мелочи, вопрос был по существу. Умен.

– Сядем, расскажу, – ответил Рахон. – Мы много прошли и с утра ничего не ели.

– Эй! – тут же крикнул йарг.

И когда дверь приоткрылась, просто щелкнул пальцами. Пятый подручный поднялся на помост, обошел меня и первым уселся на подушки. Я последовала его примеру. Бальхаш устроился напротив. Он снова глядел на Рахона, и тот не стал томить йарга.

– Недавно Белый камень и Песчаная коса напали на Зеленые земли. Каан Зеленых земель победил. Теперь нет трех таганов, но есть единый дайнат, которым правит Танияр – сын Вазама и старший брат Архама.

– Махари?

– Вернулась в Дэрбинэ.

– Где она?

– У Геншеле.

– А почему вы здесь?

На этом вопросе и я посмотрела на Рахона. Тот пожал плечами и полюбопытствовал:

– Передать Алтааху, что тебе его гостья не по нраву?

– Я не говорил, что не рад… гостям, – усмехнулся Бальхаш. – Значит, Айдыгер?

Пятый подручный кивнул, и йарг снова поглядел на меня. Я ответила ему тем же. В его глазах по‑прежнему было любопытство, я смотрела со спокойным равнодушием.

– Красивая жена у дайна Танияра, – наконец произнес правитель Дэрбинэ.

– Твоя жена тоже красива, – ответил Рахон.

– Ценишь женскую красоту, йарг? – спросила я.

– Если женщина красива, я это вижу, – сказал он, пожав плечами. А затем спросил уже у меня: – Откуда у шаманки дочь?

– Дар Белого Духа, – сказала я, глядя ему в глаза.

Реакции не последовало. Меня не призывали не упоминать Создателя там, где почитают его вероломного брата. Йарг посмотрел на Рахона, и тот ответил:

– Ашити пришла издалека.

– Откуда?

– Из других земель.

– У нее зеленые глаза и белые волосы. Полукровка пагчи? И как же тогда тагайни взял ее в жены?

– По любви, – ответила я. – Мой муж лишен предрассудков. Он слушает только себя и свое сердце.

– Пред… чего? – переспросил йарг. – Что это за язык?

– Язык ее земель, – снова заговорил Рахон и перевел разговор: – Твои прислужники медлительны. Мы голодны и очень устали.

– Что это за земли? – спросил Бальхаш, проигнорировав замечание пятого подручного.

– Ты решил накормить нас расспросами? – остался на своем мой илгизит.

– Эй! – снова крикнул йарг, не сводя с меня взгляда.

В этот момент дверь снова открылась, и вошли несколько девушек, несших блюда со снедью, в руках последней был поднос с кувшином из белого металла и такие же стаканчики. Они степенно подходили к столу, ставили на него то, что принесли, кланялись своему господину и, бросив на меня взгляд, отходили в сторону. И когда последняя опустила среди блюд кувшин и расставила стаканчики, йарг поднял руку. Он неопределенно шевельнул кистью, и прислужницы, бесшумные, будто тени, удалились. Вновь остались только мы втроем.

С одной стороны, вышколенная прислуга радовала глаз. Им не приходилось раз за разом напоминать, что не стоит совать свой нос куда не следует и кто находится перед ними. А с другой… Не было той душевной теплоты, какая осталась в милом сердцу Иртэгене. Даже ворчанье Сурхэм стало мне дорого. Впрочем, она и не была прислугой в полном смысле этого слова, эта женщина стала полноценной частью нашей семьи. И все‑таки…

– О чем думаешь, дайнани? – вырвал меня из размышлений Бальхаш.

– Прислуживают только женщины? – спросила я первое, что пришло в голову. Открывать своих переживаний илгизитам я не намеревалась.

– Да, – ответил йарг.

– А если работа требует усилий?

– Для этого есть сильные женщины.

– Мужчины?

– Мужчины – это воины, – сказал Бальхаш.

И потому вы сильнее, как уверял Рахон. Эта короткая фраза йарга открыла мне истину. Каждый мужчина Дэрбинэ – воин. Потому им позволено больше, чем женщинам, потому наказания менее суровы. Их оберегают, по этой причине войско илгизитов действительно многочисленно. В нем состоит всё мужское население равнины, а вместе с ними сотня подручных махира и их ученики. Сам махир Дааса не покидает. Если илгизиты сдвинутся с места, они станут подобны лавине, что сметет на своем пути таганы и племена.

Вопрос только в том, почему они еще не напали? Продолжают наращивать мощь? Хотя она у них и без того велика, если учесть, что на тагайни они уже смотрят не как на потенциального собрата, а на врага – пример Геншеле. Может, оружие? Создают нечто такое, что стрелы и ленгены им будут нипочем. Почему нет? Тогда я со своими знаниями из другого мира могу быть и вправду полезна. Только вот знания мои распространятся на административную часть управления, но никак не на военную. Хотя они‑то этого не знают. Впрочем, об оружии я помню, но не знаю принцип его устройства, а если бы и знала, то уж точно не сказала илгизитам. Надо будет разобраться…

– И вновь ты задумалась, дайнани, – произнес Бальхаш. – Женщине не надо думать, за нее это сделает мужчина.