Сверкающие бездны лабиринтов, или Прикосновение к вечности

Под каждой начертанной на листе Арникой было нарисовано нечто похожее на иероглиф. Или нет – лабиринт. Да, конечно, лабиринт. Каждой Арнике соответствовал свой лабиринт – лабиринтообразная фигура.

Арника была ключом к пониманию лабиринта. В Арнике был зашифрован правильный путь, следуя которому можно достичь центра лабиринта или войти и выйти из него…

 

…Вдруг гробовую тишину разорвал слабый шепот умирающего Поэта.

Кажется, Скулд сам начинал бредить или сходить с ума. Он сразу не понял, откуда этот голос: сверху или снизу, из преисподней или из бездны? И он непроизвольным движением нарушил свою застывшую позу и подался вперед, чтобы разобрать слова больного.

– Там, на последней странице, незаконченная Арника…

И Скулда прошиб холодный пот, он чуть не упал со стула, но на каком‑то последнем нерве удержался и с горечью и непередаваемым удивлением подумал: «Как же так? Стоя одной ногой в могиле, перед бездной, этот несчастный умирающий человек еще продолжает творить! Это же сверх всякой меры!!! Сверх понимания!»

Скулд открыл последнюю страницу тетради, беспрекословно повинуясь просьбе страждущего. И сквозь нависшую на глазах пелену увидел светящиеся строчки незаконченной Арники – пророчества. Буквы светились, словно упавшие все разом на землю звезды с неба. Больной таял как свеча, и ничего‑ничего нельзя было сделать.

Поэт опять впал в забытье.

Эта неизбежность Небытия более всего угнетала Скулда. Он обхватил шальную голову руками, бессильный остановить надвигающуюся неотвратимость Небытия.

– Читай!

Бездна разверзлась!..

 

О, как близка и недоступна сердцу!..

О, как таинственно чиста и животворна!..

Как целостно пуста и до безумия понятна!..

Бесчувственна до боли! Бездыханна!..

О, как смертельно притягательна она–

Зияющая бездна мирозданья!..

 

– Перепиши… – Поэт тяжело задышал. – Последнюю строку: сверкающаябездна… Сверкающая бездна… Я вижу ее и падаю…

Это было сказано так тихо, так обреченно тихо, что Скулд не услышал слов…

Поэт впал в забытье.

Скулд опять открыл дневник и, как ни странно, в который раз опять нашел ответ на рой возникших в его голове вопросов.

 

Из дневника Бродячего Поэта:

«Лабиринт– символ бесконечного поиска смысла вообще. Лабиринт– это странствие не к центру или выходу, это тяжкий путь вглубь себя, к себе. Все, что я знаю о лабиринтах, это то, что они символизируют собойТРИЕДИНСТВО ИПОСТАСЕЙ (тринитарный императив): ПОЗНАНИЕ СЕБЯ, КОСМО‑ХАОС, Целостность человека и КОСМОСА. Лабиринтов и сейчас на Земле сохраняется великое множество– на поверхности, а сколько скрыто под слоем земли?! Человек, прошедший три раза по лабиринту, становится одержим этим хождением, а значит, и одержим поиском Истины и Правды, поиском Родственной Души.

Лабиринт– это нечто вроде эзотерической метафоры, подобной философскому камню Алхимиков. В лабиринте закодировано сокровенное знание о Мироздании. Алхимики ведь не камень искали, а душу, или способ вечного воскрешения души, новый образ души, к тому времени (XIII–XV век) потерянный или УСТАРЕВШИЙ.

Попытка получить золото была не чем иным, какпоиском нового смысла бытия. Для меня жизнь моя и земля– лабиринт.

Лабиринт лишь внешне (вид сверху) похож на плоскую округлой формы фигуру, но, парадоксальным образом, в лабиринте, скользя по поверхности, идя по кругу, погружаешься внутрь– внутрь тайны, внутрь своей души, внутрь ВЕЧНОСТИ. Но это не есть ОБРЕТЕНИЕ ВЕЧНОСТИ, но лишь бесконечно рождающеесяПРИКОСНОВЕНИЕ К ВЕЧНОСТИ!!!

Эта парадоксальность лабиринта и потрясает меня вечно необъяснимым феноменом. Когда ты выходишь из бездны (глубины) души– перед тобой открывается лишь другая бездна КОСМОХАОСА. Идя по лабиринту, ты с каждым своим шагом, вздохом‑выдохом, ощущением, жестом, мыслью, идеей, реакцией, творишь его. Ты наполняешь лабиринт жизнью. Путь по лабиринту есть творение лабиринта.

Последние десять лет меня преследует, – да не просто преследует, а просто сжимает горло и душит, душит– навязчивая Идея.

А идея, в сущности, проста: я хочу умереть в одиночестве, в полном (если не сказать в абсолютном) одиночестве. Я хочу, чтобы никто не видел, как я умру; чтобы ни один человек в этом мире не смог указать место моего захоронения.

Пусть думают, что я исчез во вселенной. Исчез, но не умер.

Значит ли это, что я боюсь смерти? Мы должны бояться смерти! Но бояться не каким‑то животным инстинктом, а бояться высоко, открыто, вдохновенно, не физически, а духовно…

Но как ученый‑иммортолог, какиспытатель предсмертных состояний, которые мы называлиАгонийным бредом, я говорю и утверждаю: умирать приятно! Это не призыв к смерти, к немедленному приношению в жертву своей жизни во имя какой‑то Чистой Идеи. Это взгляд смерти в глаза– прямой, неотвратимый, дерзкий взгляд в глаза небытию! Взгляд из ИНОБЫТИЯ!.. Ибо только находясь в ИНОБЫТИЕ, можно любоваться (словно глядя в иллюминатор самолета) проплывающим внизу НЕБЫТИЕМ!.. Достижение Инобытия знаменует собой прорыв небытия и бытия (одновременно) – выход за их пределы, что, собственно, и делает их таковыми.

Кроме клинической и биологической смерти, следуемых одна за другой, есть ещефантомнаясмерть, имеющая свой ритм, свое измерение. Клинической смерти предшествуют: Кома, Агония, Агонийный бред. Это молчаливое прочтение твоей Книги Жизни.

Агонийный бред– это грандиозное открытие нашей лаборатории. Оно было сделано накануне закрытия Института Космопсихологии. Мы тогда умолчали об открытии, дабы не тревожить общественность и не шокировать научную элиту.

Кто‑то, может, и усмехнется– что за бредни: Агонийный бред? Но, может, это такое состояние, изучив которое, мы откроем тайну ЯСНОВИДЕНИЯ. Агонийный бред– это высшая форма проявления ЯСНОВИДЕНИЯ. И мы были близки к полному объяснению условий, при которых наступает Агонийный Бред– бред ЯСНОВИДЕНИЯ.