Сверкающие бездны лабиринтов, или Прикосновение к вечности
Из дневника Скулда:
«Тяга к свободе, тяга к правде так сильны бывают у человека, что верно– человек готов даже умереть за свободу. А ведь свобода– вещь относительная, никем не испытанная. Надо еще уметь ею пользоваться. Свобода при неумелом обращении с ней может и погубить. Может поработить и превратить человека в раба. Во как! С приступом массового психоза правдоискательства людей охватила неизлечимая жажда смертоубийства или попросту тяга к войне. Не важно, где, когда и за что ты убьешь кого‑то (это же пренебрежение человеческой жизнью было привито людям демократами).
Право на убийство другого человека на войне– не просто закон, а священная обязанность. Денежные потоки как‑то враз останавливались, застывали в конечном пункте своего предназначения– в оружии. А по радио кто‑то хрипловатым, надрывным голосом вещал: “Что нам нужно для победы? Оружие, деньги, ум? В первую очередь нужна вера в правоту своего дела. Для веры ведь нужна такая сила внутренняя, чтобы именно верить, а не предполагать и думать, что нечто неведомое существует. Вера преобразует бытие”.
Война всегда больше фарс, чем трагедия, и этим она интересна.
На войне человек преображается, он становится жертвой и палачом одновременно.
В войне обретается смысл нашего бессмысленного существования. Ибо узнаешь (если повезет), зачем жил.
Чем бессмысленней жизнь, тем быстрей она приводит к войне.
На войне смерть– обычное дело. Там рвутся к смерти. Война– это жизнь наоборот.
Там цель жизни– смерть. Война– это бесконечная, праведная ложь всем и вся.
Война учит людей умирать– умирать легко.
Так отчего, рожденные в адских муках, мы так легко возвращаемся в ад?»
Суть и смысл происходящего часто понимается по прошествии десятков, а может, сотен лет.
Скулд хотел постичь происходящее уже сегодня. И это его более всего угнетало – происходящее остается непонятным, непонятым, а значит, бессмысленным! А раз так, то и война может длиться до тех пор, пока большинство не поймет, что война не нужна. Но в людях накопилось столько зла и ненависти за годы смуты и капитализации, за годы прекраснодушной демократии и «свободы для животных», что этот поток злости долго еще мог извергаться из надорванных душ людей и оттаявших сердец.
Скулд сопереживал и сочувствовал мятежникам‑сепаратистам, хотя таковыми их не считал:
– Благое дело задумали.
И одного только не мог понять и от этого непонимания мучился: «Отчего благое дело приводит всегда к кровопролитию и всплеску необузданной ненависти?» И ругал мятежников за то, что благая, правильная на первый взгляд идея стала причиной гражданской братоубийственной войны.
Из дневника Скулда:
«Странно, но все дело в том, что и добро, и зло имеют энергию. Только вот и направление, и интенсивность, и мотивация этой энергии– разные. Энергия зла направлена вовнутрь, она эгоистична, она продумана, рациональна, мотивом ее служат эгоистические побуждения человека. Другое дело энергия добра: она направлена вовне. Она всегда стремительный всплеск, прорыв, бессознательный, духовный.
Так что, получается, сознание мешает проявлению подлинной доброты. Духовность, по большей части, – бессознательное бытие».
Центром сепаратистского мятежа стал город Эвриз, небольшая столица одной из окраинных областей государства Америнии.
Так оно и получилось. Прикрываясь избитыми и набившими оскомину лозунгами о сохранении целостности государства, армия законной государственной власти ринулась подавлять восстание.
– Если бы сепаратисты отстояли город, мы бы жили совсем в другой стране! – сокрушался Скулд.
…Сегодня, двадцатого сентября (ровно полгода с момента вооруженного восстания), всё было кончено. Все до единого члена партии «За Свободную Республику» были схвачены и без суда и следствия уничтожены.
Именно в эти осенние дни, в последние дни надежды, Скулд часто ловил себя на мысли, что происходящее только сон, всё нереально. И этот призрачный сон иногда прерывался прозрением, просветлением. И тогда, словно на сцене театра, в доме появлялись персонажи – плоды больного и немощного воображения Скулда.
Чаще всего смотрителя посещал юродивый в одеянии скомороха.
– Что происходит на свете? – спрашивал его Скулд.
– Просто война! – И юродивый заливался идиотским смехом.
– Никто ничего не понимает! – ужасался, сокрушался, чуть не плача, старик. – Они слишком нормальны, чтобы понимать всю абсурдность происходящего, а я сумасшедший. Эта абсурдность – моя стихия!..
Однажды Скулду явился дух одного из сошедших с ума археологов. Смотритель спросил его:
– Зачем ты пошел по лабиринту?
– Меня тянуло какой‑то неодолимой силой, такой, что я не смог ничего с собой поделать. Эта сила бросала меня, как щенка, в раскопанный лабиринт. Я вышел из него постаревшим на тысячу лет и больным. Чтобы забыть весь кошмар происходящего, я напрягся так, что потерял рассудок вообще.
– А вот Дантэлиим Эзид… как он смог отыскать эти лабиринты? – И сам подумал: «А может, их вовсе нет?»
– Все дело в том, что лабиринты располагаются в так называемых Местах Силы. Мы очень мало о них знаем. Но известно, что в местах силы космические излучения стыкуются, соединяются с излучениями, исходящими из земли. Другими словами, это канал. Это места подпитки Земли космической энергией. В этих местах тонкая космическая энергия каким‑то образом преобразуется в грубые энергии, которые могут влиять и на человека, и на природу. Вне этих мест тонкая космическая энергия проходит сквозь Землю или просто обволакивает ее, не производя никакого воздействия.
– Все это интересно, немного путано и непонятно. – Скулд усмехался. – И вот была сила. Так отчего же вы проиграли?..
– По той же причине, что и во все века и времена – предательство. Самое гнусное из человеческих пороков! Вспомнить хотя бы того же Христа. От предательства погибали целые империи и государства, этносы, нации, народы и племена.
– И кто же предал вас?
– Как ни странно, тот, кто и затеял, и профинансировал эту войну. Поиграл‑позабавился, что называется! Люди‑то так и не узнали – кто играл, что это была за игра, во что они с таким упоением и азартом играли…
– А может, и не надо было затевать все это? – в сердцах бросил Скулд.
– На благом деле всегда паразитируют те, кто считает себя самым умным. На каждое чудо всегда есть Иуда, – саркастически усмехнулся призрак.
