Тайны Реннвинда. Сердце тьмы

– Когда он пришел?

– Ночью, уже после полуночи. Видимо, решил никого не будить и улегся в саду. Мама все равно всполошилась из‑за шума, уже собиралась поднять тревогу, как поняла, что знает ночного визитера.

– Она не открыла ему дверь?

– Он сам пожелал остаться за ней.

– Это он ей сам сказал?

– Нет, она понимает по‑медвежьи. – Язвит Сара. – Да не знаю я!

– А я ничего не слышала ночью.

– Ты сильно устала.

– Или мое сознание путешествовало, и я просто не способна была что‑то слышать.

– Ты только посмотри, какой он милый. – Толкает она меня локтем. – У него когти длиной как мои пальцы.

– Да. Жуть. – С улыбкой говорю я.

– Не проси его почесать тебе спинку.

– Не буду.

– Как Бьорн вообще справляется? – Шепотом спрашивает Сара, она аккуратно поворачивает запорный механизм замка, чтобы Бьорн смог войти, когда проснется. – Я вижу, что у него уже лучше получается себя контролировать.

– Осталось научиться обращаться, когда он этого захочет, а не в моменты эмоциональных волнений.

– Значит, переживал за тебя вчера.

Я молчу, сглатывая тугой ком переживаний. Следующий вдох дается мне с большим трудом.

– Знаешь… – Осекаюсь на полуслове. Отхожу от двери и дожидаюсь, пока Сара не обернется ко мне. – Все очень не просто. Возможно, нам с ним следовало бы остаться друзьями.

У меня перехватывает горло. Неужели, я только что произнесла это вслух?

– Вот как. – Сара упирает руки в бока. – И почему ты так решила? Кому будет лучше от того, что вы станете держаться подальше друг от друга? Это несправедливо!

– Иногда справедливость трудно узнать. – Вздохнув, отвечаю я.

– Вы с Бьорном созданы друг для друга и все сможете преодолеть. – Касается моего локтя Сара.

Я бросаю взгляд на мирно спящего у ступеней, ведущих на веранду, медведя, и по моей спине пробегают мурашки. Однажды мой внутренний монстр все равно вырвется наружу, и если не Бьорн, то Асвальд положит этому конец.

– Может, ты и права.

От тяжелых мыслей нас отвлекает трель телефона.

– Эта штука еще работает? – Удивляется Сара. – Я думала, она для красоты.

– Сама удивилась, когда он впервые зазвонил. – Выдыхаю я.

Звонок повторяется, но ни одна из нас не двигается с места.

– Это насчет Ульрика. – Спеша с кухни в гостиную, говорит Анна.

– Знаю. – Отзывается Сара, хватаясь за мое плечо как за опору.

– У тебя ведь хорошее предчувствие? – Кошусь я на нее.

– Не знаю.

– Но вид у тебя испуганный.

– Знаю. – Сглотнув, отвечает Сара.

– Знаю, не знаю, знаю. – Усмехаюсь я, но тут же буквально кожей ощущаю волнение, которое испытывает подруга. Она вся превратилась в слух.

– Да. Да‑да. – Раздается голос Анны из гостиной. – Да‑а… Хорошо!

Сара сжимает мою руку до боли. Слышно, как ее мать кладет трубку. Мы считаем шаги, почти не дыша.

– Ну? – Почти кричит Сара, когда Анна появляется в дверном проеме.

Женщина позволяет себе сдержанно улыбнуться.

– Он очнулся, можно его навестить.

Мы с Сарой как по команде облечено выдыхаем.

– Слава богу. – Заставляет нас вздрогнуть мужской голос за нашими спинами.

Оборачиваемся. Это Бьорн – стоит в дверях уже в своем человеческом обличье. Волосы распущены и небрежно касаются плеч, лицо выглядит усталым, одежда помята, ноги босы. Он прочищает горло, нервно поправив ворот джемпера.

– Извините, что напугал.

Я делаю рваный вдох в попытке удержать себя от того, чтобы не броситься ему в объятия.

– Мы ждали, что ты перевоплотишься обратно и постучишься в дом голым. – Беззастенчиво хмыкает Сара, оглядывая его. – А ты оказался предусмотрителен.

– Приспосабливаюсь. – Пожимает плечами Бьорн.

– То есть, ты разделся, сложил одежду стопочкой на веранде, обернулся и улегся спать на пороге?

– Не хотел никого будить. – Смущенно улыбается он.

– Было бы забавно видеть лицо госпожи Фредлунд, чей участок прилегает к этому. Она и так уже шпионит за территорией потому, что здесь поселились цыгане.

– Это та старушка с биноклем из домика слева? – Задумывается он. – Кажется, она даже присвистнула, увидев мою голую задницу в свете луны.

– Если до сих пор полиция не здесь, значит, свидетелем дальнейшего она не стала. – Театрально утирает и смахивает пот со лба Сара.

Я качаю головой:

– Ну, и шуточки у вас.

Смотрю на Бьорна с деланной укоризной. Он подмигивает мне, и я замечаю грусть в его взгляде.

Надеюсь, он не слышал, о чем мы тут говорили с Сарой до его пробуждения.

– Ну, что? Поедем в больницу? – Отвлекает нас Анна.

– Да. – Кивает Бьорн. – Отец не сказал, все ли с ним в порядке?

– Сообщил, что родители Ульрика повидали сына и только что удалились на завтрак. Их не пустят к нему, пока мы не повидаем больного. Доктор сообщил им, что тому необходимо поспать несколько часов.

– Тогда нам стоит поторопиться. – Говорит Бьорн, возвращаясь на веранду за обувью.

– А я возьму инструменты. – Сообщает Анна, бросаясь наверх.

– Это ее саквояж с цыганскими прибамбасами. – Объясняет Сара. – Хочет, видимо, посмотреть Улле «поглубже». – Вздохнув, она отправляется следом за матерью, окончательно позабыв про бутерброды и кофе, оставшиеся на кухне. – Мне тоже нужно переодеться.

Глядя, как она хромает, пытаясь взобраться по лестнице, я буквально физически ощущаю, как мое сердце обливается кровью от переживаний за нее.

– А кто с Кайей? – Спрашиваю у Бьорна, едва подруга скрывается наверху.