Тайны Реннвинда. Сердце тьмы

– С тех пор, как стал оборотнем – нет. Теперь я ощущаю это не на физическом уровне, а на ментальном. Или ты переживаешь, что при виде тебя у меня больше не будут бегать по телу мурашки? – Он улыбается, и в его голубых глазах пляшут игривые чертята.

– Это самое меньшее из того, что меня сейчас заботит. – С улыбкой отвечаю я. – Ты открывал ту книгу? Видел, что в ней?

– Несколько раз. – Говорит Бьорн, растирая мои пальцы, чтобы они согрелись. – Впервые Асмунд показал мне ее, когда мне исполнилось шестнадцать. Потом я периодически заглядывал к нему, полистать ее и послушать его рассказы о наших героических предках, делавших записи в эту книгу.

– Там действительно хроники? Описания существ, как с ними бороться?

– И не только. Все наблюдения: как выслеживать, определять, чем защититься от нечисти. Рисунки, описания – что‑то вроде классификации, есть даже записи в виде дневников. Опыт, накопившийся за несколько веков.

– А ламия? Что написано про нее?

– Там есть чистые страницы – практически в самом начале. Отец говорит, что они открываются только старшему рода. Другим – при необходимости.

– Хитро.

– Разумно. – Подмигивает мне Бьорн. – Когда я спросил у отца, что написано на этих страницах, и открывались ли они ему когда‑нибудь, он сказал, что однажды такое случилось. И то, что он прочел там… лучше бы ему не знать этого вовсе. Похоже, это действительно что‑то очень‑очень плохое.

– Поэтому он всегда такой злой ходит? – Усмехаюсь я.

– Сто процентов.

Улыбнувшись, Бьорн приподнимается со стула и тянется поцеловать меня, но в следующее мгновение от входной двери раздается какой‑то странный шум. Будто кто‑то царапает дверь, копошится. Бьорн машинально стискивает мои руки, и через мгновение отпускает.

– Сара, – негромко произносит он.

Щелкает замок, слышится скрип дверных петель. Теперь и я тоже слышу, как она ругается себе под нос. Мы спешим в коридор и застаем ее стоящей на пороге промокшей насквозь. С волос и одежды Сары капает дождевая вода, поэтому я не сразу замечаю, что она плачет.

– Что с Ульриком? – Бросаюсь я к ней.

– С ним все в порядке, еще не приходил в себя. – Шмыгнув носом, сообщает она.

Я помогаю ей снять плащ. Под ним все еще ее вчерашняя одежда, она вся в бурых пятнах крови Ульрика.

– Тогда почему ты плачешь? – Бьорн берет из моих рук плащ и помогает повесить на вешалку.

– А я не плачу. – Всхлипнув, Сара гордо задирает нос. – Просто вы знаете, как тяжело идти под дождем, опираясь на чертову трость?

– Почему ты не попросила нас забрать тебя из больницы? – Я заключаю ее в объятия.

– Мне хотелось прогуляться. – Жалобно пищит она. И увидев вышедших из гостиной мать и Асвальда, Сара тут же расправляет плечи, движением головы отбрасывает прилипшую челку назад и твердым голосом сообщает. – Ульрик еще не очнулся, его родители сейчас с ним.

Похоже, у каале в крови – никому не показывать своих слабостей.

– Понятно. – Асвальд касается плеча Анны. – Тогда мне стоит быть там, когда он очнется. Если они станут свидетелями его трансформации, или он накинется на кого‑то из близких, это будет очень плохо. Сейчас отдам указания Беку: в полиции суматоха, половина персонала прочесывает лес, но им придется справиться сегодня без меня. Пока Ульрик не придет в себя, я буду находиться рядом. Спасибо, Анна.

Я замечаю, как бровь Сары поднимается.

– До завтра. – Прощается цыганка, коротко похлопав его по руке.

Наконец, он отдергивает руку, будто обжегшись, разворачивается и идет к нам.

– Ты. – Говорит мне. Что‑то достает из кармана и протягивает. – Катарина передала утром.

Я опускаю взгляд, на его ладони блестит серебряная цепочка. Вместо кулона к ней прикреплена крохотная пробирка с темно‑красным содержимым.

– Она уверена, что так ты точно не потеряешь нужную дневную дозу. – Добавляет Асвальд. – Завтра отдашь мне пустую пробирку и получишь новую.

– Спасибо. – Надев на шею цепочку и зажав пробирку в кулаке, тихо благодарю я.

У начальника полиции такой обжигающе‑леденящий взгляд, что мне даже не хочется поднимать глаза, чтобы не встретиться с ним.

– Нужно проследить за тем, чтобы она выпила ее. – Приказывает Асвальд.

– Не о чем беспокоиться, отец, Нея так и сделает. Я буду рядом, чтобы…

– А ты сейчас едешь домой. – Перебивает он его, указывая на дверь. – Кто‑то должен охранять твою сестру. С ней двое из числа людей, они будут бесполезны, если кто‑то темный решит пробраться в дом. – Асвальд накидывает мокрый плащ и бросает безразличный взгляд на Сару. – Тогда ты убедишься в том, что она выпьет кровь.

– Отец, у нас достаточно свободных комнат для них всех. – Окликает его Бьорн, когда тот уже толкает дверь и собирается выйти. – Здесь не безопасно!

– Анна отказалась ехать в дом, – бросает Асвальд, не оборачиваясь. – Считает, что цыганской защиты будет достаточно. Жду тебя в машине.

Хлопает дверь, и Сара морщится.

– И в кого ты такой душка, Бьорн? Явно не в этого грубияна. – Фыркает она.

– Нея. – Говорит Бьорн, поворачиваясь ко мне.

– Все нормально. – Заверяю я прежде, чем он начнет извиняться.

– Может, вы, все‑таки, поедете к нам?

– Я предпочту немного отдохнуть от твоего отца, – смущенно шепчу я, боясь, что тот услышит мои слова даже сквозь шум дождя и гул двигателя.

– Я не могу тебя так оставить. – Обнимает он меня.

– Кайе правда лучше не оставаться без присмотра. – Вздыхает Сара. – Не переживай, у меня есть клюка. – Она потрясает в воздухе тростью. – Помнишь, я собиралась вмонтировать в нее дробовик? Так вот, я доработала идею: сделаю наконечник из серебра, буду окунать его в святую воду и натирать чесноком. Ни один упырь близко не подойдет!

– Ты тоже веришь в бредни про чеснок? – Отпуская меня, оборачивается к ней Бьорн.

– Нет, просто пытаюсь придумать что‑нибудь, чтобы ты уже отлип от нее. – Усмехается Сара. Она выглядит так, будто вот‑вот сама разревется, а еще смешит других. – Ну, же, иди за своим отцом, с нами все будет в порядке.

– Закройся на все замки. – С тревогой в голосе просит он меня.

– Закроюсь.

– Я приду, как только отец сможет сменить меня.

– Не переживай. – Прошу я.