Таланты, которые нас связывают
– Это ведь я? – спрашиваю я, стараясь не переборщить с иронией. – Я в этом треугольном платье, которое всегда ношу?
– Тс‑с‑с, ciúnas[1], – прерывает она меня и продолжает рисовать.
– Вот так, – говорит наконец она. – Представим, что в Килбеге находится некоторое количество магии. Ну подобно ископаемому топливу. Она хранится под землей, и все постоянно ею пользуются.
– Все постоянно пользуются магией?
– Если считать магией все существование – ну, знаешь, свободу воли, веру, выбор, убеждение, желание нарисовать красивую картинку… Все это магия. Понимаешь?
– О… ну да, – неуверенно отвечаю я, все еще не совсем понимая.
Меня охватывает досада, сожаление о собственной тупости, как бывает всякий раз, когда я усваиваю новую информацию.
– Так, значит, когда я выбираю смотреть сериал «Друзья» вместо чего‑то нового, то это тоже проявление глубинной магии?
– А заодно проявление интеллектуальной лени, – фыркает Нуала. – Но все это проистекает из того же самого места. Все связано с волей. С желанием быть хозяйкой самой себе.
По‑моему, она почувствовала, что отвлекается, поэтому вернулась к рисунку.
– Все эти мелкие точки – люди, неосознанно пользующиеся магией. Каждый раз, когда они решают надеть что‑нибудь красное, потому что такая одежда придает им уверенность в себе, – все это крохотные кусочки магии. А теперь перейдем к тебе, Мэйв.
Она постукивает ручкой по девочке с треугольным платьем.
– Ты, как сенситив, обладаешь более широким доступом к этой магии. Она выбрала тебя своей представительницей.
– Круто.
– Так что магия проходит через землю и поступает в тебя; в меньшей степени – во всех остальных. Затем возвращается обратно в землю. Ты произносишь заклинание, оно устремляется в воздух, сквозь деревья, в почву, обратно в землю.
Она еще более решительно постукивает по стрелочке.
– Эм‑м… ладно.
Нуала рисует еще несколько самых примитивных фигурок с треугольниками.
– А это Лили, Ро и Фиона. По некоей причине, в ходе всех этих происшествий с Домохозяйкой, они включились в круговорот магии. По крайней мере, такова моя теория.
Я стараюсь как следует осмыслить ее слова, изучая далеко не самый удачный рисунок.
– А каким боком к этому причастны «Дети»?
– Точно не знаю, – неуверенно отвечает Нуала. – Просто так получилось, что… два сенситива. Это не может быть совпадением. Должно быть, им нужны сенситивы.
– Но… зачем?
– Я не… Я точно не знаю. Но знаю, кто знает.
– Кто?
Она постукивает ручкой по носу – это такой ее способ сказать: «Разговор закончен».
Остаток утра Нуала проводит в странном молчании. Примерно в час она исчезает в комнате за лавкой, а потом выходит и запечатывает конверт.
– Хочу пройтись до почты. Можешь побыть тут одна полчаса?
– Конечно, – отвечаю я, пытаясь украдкой разглядеть адрес на конверте.
Я не сомневаюсь, что этот конверт имеет непосредственное отношение к круговороту магии и к тому, кто что‑то знает о нем. Но Нуала прикрывает имя большим пальцем. Мне удается разглядеть только «454, улица Александра Пароди, Париж».
– Франция?
– Слишком ты любопытная, – сердито отвечает Нуала.
– Извини, – смущенно отвечаю я. – Вот бы мне кто‑нибудь написал письмо. Даже не помню, когда получала что‑нибудь интересное.
– Ну что ж. К письмам прибегают, когда не уверен, что кто‑то ответит на твой звонок.
[1] Тише (ирл.).
