Теория магии

Она окончательно смутилась и отвела глаза, уткнув их в землю.

– То, что было тогда не обязательно должно повториться. – Я неопределенно хмыкнул. – По крайней мере я очень хочу изменить многое из того что произойдет.

– Что именно изменить? – Настя за вопросами пыталась спрятать свои чувства и отгородиться от неприятных поступков человека, в которого она влюбилась со всей наивностью и пылом юности.

– Я уже начал. – Пожал плечами и открыл входную дверь. – Сегодня тебя пьяную и накачанную наркотой не будет пользовать Руслановская шайка. Для начала это отличный результат.

Девушка, наконец, беззвучно разрыдалась после моих слов дав волю бушующим чувствам.

– Ну, будет. – Я осторожно приобнял всхлипывающую девушку. – Ничего ведь не произошло. Теперь все будет хорошо.

Настя уткнулась мне в плечо, пошатнув меня. И окончательно отдалась в волю накатившей истерике.

– Чего это она? – Из‑за угла вынырнул Антон.

Настя отшатнулась и вытерла украдкой покрасневшие глаза.

– Ничего, – зло буркнула она. – Жрать идем или голодными сегодня будем?

– Идем, – растеряно отстранился от пролетевшей вихрем сестры парень.

–Что с ней, Володя?

– Душевные терзания. – Я пошел вслед девчонке, желудок уже отчаянно намекал на обед. – Просто, наконец, увидела гнилую подноготную Руслана и расстроилась. Она‑то себе уже нафантазировала принца на белом коне в своих розовых мечтах.

– А‑а‑а, – глубокомысленно со мной согласился парень, – Но это, наверное, даже к лучшему. Мне этот ушлепок всегда не нравился. С самой первой минуты знакомства чуял гниль в его душонке.

– Главное с Настей теперь все хорошо. И пошли уже жрать, Антоха. У меня желудок начал играть военный марш.

Когда мы пришли, Настя уже сервировала нам всем стол, и мы уселись большой и дружной компанией, к которой присоединилось несколько наших приятелей.

– Ну и что вы думаете по поводу интерната Муромцева? – Димасик как всегда говорил с набитым ртом вместе со словами, едва не выплевывая полупроглоченную пищу.

– Очередной интернат для олимпиадников и ботанов, – фыркнула темноволосая Света, сидевшая рядом с Антоном и ненароком прижавшаяся на секунду плотнее к боку гиганта.

Настя кинула на меня задумчивый взгляд. Ей наверняка на память пришло, как активно я заставлял их согласиться на предварительные тесты. И будучи совсем не глупой девушкой сложила настойчивое желание и недавние слова о будущем.

– Да и вообще, – продолжила Света, – втирал нам какую‑то дичь. Я вообще не поняла о чем это. В общем, не для нас.

– Не скажи, – я проглотил ложку с картофельным пюре и ответил из‑за взглядов, бросаемых на меня Антоном и Настей. – Нам предложили попробовать изменить свою жизнь. Так почему бы не реализовать выпавший шанс. Очень просто жалеть, если что‑то не получается. Но гораздо неприятнее, если ты даже не решился реализовать выпавшую тебе возможность.

– Да зачем нужна эта куча геморроя, – Света и не подумала сдаваться. – Сейчас нужна куча новых учителей, врачей и иже с ними. После войны началось восстановление Украины и нужны буквально все. Дают комнату в общаге и учись. А потом еще и льготную беспроцентную ипотеку по спискам необходимых профессий. И так все хорошо у нас будет.

– Я вообще не понимаю, почему Россия так сложно поступила на Украине, – Димасик не мог утерпеть и вставил свои пять копеек в тему, которая с момента окончания была на слуху у половины планеты. – Надо было просто организовать честные выборы и изменили бы ситуацию. И не было бы войны с кучей жертв.

Я не выдержал и заржал в голос. Вот откуда у вроде не глупых людей берутся настолько тупые мысли?

– Владимир? – Димасик нахмурился.

Я махнул рукой, но все приятели требовательно на меня уставились, требуя объяснений.

– Запомните одну простую вещь, – я серьезно обвел всех взглядом, приковывая к себе внимание, – В мире нет демократии, коммунизма или еще каких‑нибудь подобных глупостей. Всегда на нашей с вами планете действовало только одно право – право Силы. Если ты можешь что‑то сделать и считаешь это единственно правильным и необходимым, то берешь и делаешь. Все.

– Ну а как же гуманизм там, международные договоры. – Настя первая вставила реплику, вертевшуюся у всех на языке.

– Это все красивая обертка, в которую заворачивают неприглядную действительность для человечества. – Я потянулся к стакану с компотом и сделал долгий глоток. – Сила, в чем бы она ни была выражена, это единственное что всегда правило нашим обществом. А возможно и всей Вселенной.

– Но есть же законы, мораль …. – Неуверенно сказал Дима, оглядываясь на товарищей в поисках поддержки.

– Они есть ровно до тех пор, пока выгодны самому сильному, способному заставить других их исполнять. – Я поморщился, зря решил рассказывать подростком о реальной стороне жизни. Просто бесполезно. Эти простые истины я вынес с верхушки пирамиды, на которой когда‑то буду сидеть. – И если самому главному понадобиться поменять законы, то это будет сделано по щелчку пальцев.

– Но, а голосование на выборах? – Как показалось Антону, тот меня с легкостью подловил.

– Тебя легко убедят в чем угодно. Как и подавляющее большинство людей, – я хмыкнул и привел простой пример, – За восемь лет целую кучу здравомыслящих и не глупых людей на Украине убедили в том, что они лучше остальных на своей земле. Что говорить по‑русски плохо и тому подобное. Что они вообще не какая‑то там мокша, вылезшая из Московских болот, а настоящие Европейцы. И все их беды, и проблемы исключительно из‑за злого северного соседа. – Я хмыкнул, заметив скепсис на лицах подростков.

– Для того чтобы суметь перепрограммировать чужие мозги достаточно сказать, что это твое собственное и навязанное никем мнение. Главное красиво к этому подойти, а потом все легко. – Да уж, судя по настроению сидящих за столом, меня никто не понял, только Настя задумчиво хмурила лобик.

– Ладно, всем спасибо за компанию. – Я тяжело встал, в очередной раз проклянув собственную немочь.

Честно говоря, мне сейчас требовалось время и место для проверки собственной догадки и поэтому технично слился под зависшие от моих слов физиономии приятелей.

Прикинул где найти укромный уголок поспокойнее и пошел в старую полуразбитую беседку дальше вглубь малость одичавшего парка раскинувшегося на территории детдома.

Идея, пришедшая мне в голову, была проста – я точно помню печать источника на своей ауре в момент переноса сознания. А значит ….