Тираны и мстители

– Мне не нравятся твоиимпровизации, – ответила она. – А не мои собственные. К тому же далеко не все пистолеты стреляют неточно. Когда‑нибудь стрелял из MT‑318?

– Хорошая пушка, – согласился я. – Если бы мне пришлось носить пистолет, я бы подумал насчет MT. Проблема в том, что он настолько слаб, что с тем же успехом можно швырять пули вручную и вреда будет столько же.

– Если ты хороший стрелок, останавливающая сила особого значения не имеет.

– Если ты хороший стрелок, – торжественно произнес я, приложив руку к груди, – ты, вероятно, уже пользуешься винтовкой.

Меган фыркнула:

– А какой пистолет выбрал бы ты?

– «Дженнингс» сорок четвертого калибра.

– «Спитфайр»? – недоверчиво переспросила она. – Да они стреляют не точнее, чем если бросить горсть пуль в костер.

– Конечно. Но если мне приходится пользоваться пистолетом, значит я лицом к лицу с противником. Шанса на второй выстрел у меня может не быть, и потому мне нужно быстро его свалить. На таком расстоянии точность значения не имеет.

Меган закатила глаза и покачала головой:

– Ты безнадежен. Ты все строишь на предположениях. Из пистолета можно стрелять столь же метко, как из винтовки, и им можно пользоваться на более близком расстоянии. Кстати, по‑настоящемуопытные стрелки пользуются пистолетом, потому что это сложнее. Из винтовки любой слонц может попасть.

– Скажи, что ты этого неговорила.

– Но тем не менее сказала. И я за рулем, так что мне решать, когда закончить спор.

– Но… это же полная бессмыслица!

– Вовсе нет. Не больше, чем кирпич из овсянки.

– Знаете, – сказала в наушнике Тиа, – вы обамогли бы просто взять по винтовке ипистолету.

– Не в этом дело, – сказал я одновременно с Меган. – Ты не понимаешь.

– Как хотите, – ответила Тиа.

Я услышал, как она прихлебывает колу.

– Десять минут.

Судя по тону, наш спор ее утомил, однако она не могла видеть наших улыбок.

«Треск, а мне нравится эта девчонка», – подумал я, глядя на Меган, которая, похоже, считала, что вышла в споре победительницей, и нажал кнопку на мобильнике, отключавшую связь со всеми.

– Извини, – неожиданно для себя самого сказал я.

Меган удивленно подняла бровь.

– За то, как поступил с мстителями, – объяснил я. – За то, что все пошло совсем не так, как хотелось тебе. За то, что втянул тебя во все это.

Она пожала плечами, нажимая кнопку отключения связи у себя.

– Для меня все в прошлом.

– Что поменялось?

– Оказалось, что ты мне слишком нравишься, чтобы тебя ненавидеть, салага. – Она взглянула на меня. – Только не бери в голову.

Голова меня не слишком беспокоила, зато сердце – совсем другое дело. Меня словно обдало горячей волной. Неужели она действительно это сказала?

Однако прежде, чем я успел окончательно растаять, моргнул экран моего мобильника – с нами пытался связаться Проф. Я поспешно коснулся кнопки.

– Сосредоточьтесь оба, – сказал он. – Не отвлекайтесь.

– Есть, сэр, – тотчас же ответил я.

– Восемь минут. – Это была уже Тиа. – Кортеж повернул налево. Поверните направо на следующем перекрестке, а затем возьмите курс на перехват.

Меган сосредоточилась на дороге, а я, чтобы перестать отвлекаться на нее, начал заново прокручивать план у себя в голове.

«Все просто, – говорил Проф. – Ничего необычного. Конденсатор уязвим. Он заговорщик, организатор, в его руках все нити, но у него нет способностей, которые могли бы его защитить. Мы приблизимся к кортежу вплотную, и Абрахам с помощью биодетектора проверит, действительно ли в машине могущественный эпик. Фургон опередит кортеж, и мы откроем задние дверцы, где будет стоять Коди в костюме Зеленого Луча. Коди поднимает руки. Абрахам стреляет сзади из гауссова ружья. Будем надеяться, что в суматохе покажется, будто заряд вылетел из руки Коди. Мы превращаем лимузин в шлак и сматываемся. Оставшиеся в живых охранники‑мотоциклисты расскажут о случившемся другим».

План долженбыл сработать. По крайней мере, мы на это надеялись. А без Конденсатора, одарявшего своими способностями высокопоставленных солдат охранки, перестанут работать бронемодули, энергетическое оружие и вертолеты. Иссякнут энергобатареи, и город лишится электричества.

– Приближаемся, – тихо сказала в наушниках Тиа. – Лимузин сворачивает на Бигл‑авеню. Проф, используй вариант «бета» – я почти уверена, что они направляются в центр города, а значит, повернут на Фингер‑стрит. Меган, ты почти у цели.

– Понял, – ответил Проф. – Еду в ту сторону.

Мы миновали заброшенный парк, который можно было узнать по превратившимся в сталь замерзшей траве и опавшим веткам. Трансмутации подвергалась лишь мертвая материя – ни на что живое Стальное Сердце воздействовать не мог. Собственно, влияла даже сама близость живого тела. Часто бывало так, что одежда на человеке не трансформировалась, хотя земля вокруг него превращалась в металл.

Подобными странностями отличались многие способности эпиков, чего наука объяснить не могла. С научной точки зрения мертвое и живое тело могли быть очень похожи, но на одно способности эпиков воздействовать могли, а на другое нет.

Стекло затуманилось от моего дыхания. Мы проехали мимо детской площадки, играть на которой теперь стало небезопасно: трава превратилась в зазубренные куски металла, который не ржавел, но мог ломаться, оставляя острые края.

– Так, я на месте, – сообщил Проф несколько минут спустя. – Поднимаюсь по внешней стене здания. Меган, повтори план действий на случай непредвиденных обстоятельств.

– Все будет нормально, – ответила Меган в наушнике и рядом со мной.

– Нормально никогда ничего не бывает, – ответил Проф.

Я слышал его тяжелое дыхание, хотя на нем был гравитонный пояс, помогавший ему подниматься.

– Непредвиденные обстоятельства. Я слушаю.