Требуется жених. Людей просьба не беспокоить!

* * *

 

На следующий день Бран заехал за нами с утра пораньше на очищенной до блеска самоходке. Рози деловито запрыгнула на сиденье, будто всю жизнь провела в самодвижущихся повозках, сама пристегнулась.

– Я нарядная? – спросила она журналиста, демонстрируя пышный подол цветастого платья.

Платье на Розали Сюзанна перешила из моего старого, хранившегося на дне сундука. Тем летом, изменившим мою жизнь, я привезла в усадьбу несколько нарядов. Где я собиралась в них щеголять? В итоге так и не надела ни разу. Зато теперь ткань пригодилась.

– Настоящая леди!

Бран встал и склонился в поклоне. Розали счастливо зарделась. На самом деле простолюдин вроде Брана и должен был кланяться леди Ви’Аро, пусть и такой юной. Если бы он только знал…

Журналист тоже приоделся. Из рукавов дорожного плаща выглядывали манжеты светлой батистовой рубашки.

– Едем на свадьбу Рисы и ясеня? – усмехнулась я.

Если все пройдет как надо, я получу свой первый гонорар за проделанную работу. А если не выйдет… Тогда у меня не хватит смелости потребовать деньги.

На свадьбе, кроме невесты и ее настоящего жениха, Рассера, присутствовали старейшины обоих родов, пожилые суровые оборотни. И хотя оба хмурились, я видела в их глазах затаенную надежду. Сегодняшний день мог изменить судьбу несчастных девушек, которых угораздило родиться с проклятием в крови. Конечно, пригласили и Нэтти, без дриады в таком деле не обойтись. Ясень я не считаю. Бедняга пожил на этом свете достаточно, чтобы с миром отправиться на покой.

Когда мы приехали, Нэтти как раз обнимала его ствол и шептала что‑то, приблизив губы к шершавой коре.

– Он готов, – известила она. – И с радостью поможет молодым любящим сердцам.

Я никак не могла взять в толк, шутит дриада или ясень действительно говорил с ней. Что, если деревья на самом деле разумны? Меня объял ужас, но Нэтти, проходя мимо, подмигнула, и от сердца отлегло: дриада просто подыгрывала нам.

Риса, серьезная, тихая, в длинном сером платье без украшений, приблизилась к ясеню. В одной руке она несла черную ленту, в другой белую. Подошла и встала, опустив голову, как перед настоящим будущим мужем. Она повязала ленты на ветви дерева, а через мгновение на месте девушки стояла молодая волчица.

Волчица встряхнулась, подняла морду кверху и завыла. Мурашки побежали по коже. Свадебная песня‑клятва была одновременно нежной, грустной и очень красивой. Рассер дернулся навстречу, его лицо исказилось от боли. Пусть обряд и не настоящий, ему было невыносимо видеть, как любимая клянется в вечной преданности другому.

Зря переживает. Я была уверена, что в этот миг Риса думает только о нем, о Рассере. Лишь бы все получилось!

Именно сейчас на наших глазах совершалось таинство. Танцы, веселье, гости, угощение – вся эта праздничная мишура не важна. Важна лишь эта пронзительная песня.

– Мамуля, – тихо сказала Розали. – Дерево закрыла черная тень.

Я посмотрела на ясень. Он по‑прежнему был освещен солнцем.

– Черная тень впиталась в листочки и кору, – продолжала Розали заговорщическим шепотом.

Моя маленькая фантазерка.

– Не выдумывай, – улыбнулась я.

– Зато теперь все черное облачко ушло из нашей пушистенькой Рисы, – продолжала Розали.

Дочь так заигралась, что и сама верила тому, что говорит. Личико ее сделалось задумчивым и сосредоточенным. Бран накрыл макушку Рози своей большой рукой, подбадривающе подмигнул.

– Ты мне веришь, дядя Бран?

– Конечно, пичуга. Не бойся, что бы ты ни увидела.

– Я не боюсь.

– Молодчина!

– Да бросьте вы эту глупую игру! – прошипела я, не выдержав. – Бран, ты взрослый мужчина, а ведешь себя как ребенок!

Но тут вперед вышла Нэтти, и мы затаили дыхание, глядя на дриаду.

– Вот что я вижу: в дерево вселилась чужая недобрая сила, – произнесла она.

И на этот раз не было места шуткам.

– Я свободна? – спросила бледная Риса, сменив ипостась, и заплакала.

Рассер вырвался из рук старейшины рода, который удерживал его на месте, и бросился обнимать невесту. Бережно взял в ладони ее милое круглое личико, расцеловал мокрые от слез щеки.

– Моя, – прорычал он, но рычание было не грозным, а радостным. – Моя Р‑риса!

Ясень срубили и сожгли. Пламя взвилось до самого неба. Розали зашмыгала было носом, но Нэтти присела на корточки рядом с воробушком и по секрету сообщила ей, что для каждого дерева честь обратиться в благородный огонь.

Перед нашим отъездом в город ко мне подошел Рассер и протянул мешочек, в котором позвякивали монеты.

– Вы меня просто спасли! Всем расскажу о вашем брачном агентстве! И если понадобится помощь! Любая! Только дайте знать.

Напоследок Риса обняла Розали и подарила ей несколько заколок‑бусин, которые малышка сразу же прицепила к своим белокурым локонам.

– Мы сделали это! – удивленно сказала я, когда самоходка Брана двинулась в обратный путь. – Мое первое дело!

– Ура, мамуля!

– Ура, Вэл! – подхватил Бран.

Я так радовалась, что не стала его поправлять.

 

Глава 16

 

Дома я развязала мешочек и вытащила пять серебряных монет. Все верно, именно такую плату я назначила за свои услуги.

По правде, с Рисой все прошло не так, как я планировала. Я должна была заполнить анкету, подобрать нескольких кандидатов и организовать встречи. За те же деньги я обещала помочь клиенту подготовиться к свиданию – сходить с ним к портному, к парикмахеру и, если потребуется, научить правильно пользоваться столовыми приборами и носовым платком. Троллям, например, такие знания точно не помешают. «Хоть для чего‑то сгодится мое благородное происхождение», – грустно усмехнулась я.