Узы купидона

Мы добираемся до кухни, расходимся в разные стороны, и я не могу побороть разочарование. Эта затея оказалась совершенно неудачной. Если в башни пускают только стражей, то как мне добраться до парней? Что, если я проснусь утром и исчезнет добрая половина тела? Мысль не из приятных. А вдруг исчезнут губы? Или грудь? Она мне нужна.

Я открываю дверь в свою комнату и чуть не выпрыгиваю из платья, поняв, что там уже кто‑то есть.

– Святые шары Преисподней, вы меня испугали.

Принцесса Сура поворачивается от окна ко мне.

– Прости. Я не хотела напугать тебя.

Я быстро закрываю за собой дверь и встаю перед принцессой, скрывая отсутствие руки.

– Что вы здесь делаете? – мне неловко от того, как звучат мои слова. Наверное, следует говорить в другом тоне, беседуя с чертовой принцессой этого мира. – Простите. Я хотела сказать… чем я могу вам помочь, Ваше Высочество?

Она царственно сцепляет перед собой руки. У нее вообще отлично получается выглядеть царственно. Интересно, она когда‑нибудь выглядит иначе? Может быть, когда у нее кишечный грипп? Наверное, трудно выглядеть величественно, когда тебя выворачивает наизнанку. Хотя, если кто‑то и сможет, то только она. Принцесса Сура даже плачет царственно. Шмыгает носом, а щеки становятся милого нежно‑фиолетового цвета.

– Как ты устроилась? – спрашивает она. – Все ли в порядке?

– Все хорошо, – отвечаю я.

Интересно, знает ли она, что я наведалась в башни? Но как она могла узнать об этом так быстро? Может, у меня проблемы? От этого мне не по себе. Мне нужен хотя бы один член монаршей семьи на своей стороне.

– Ты сказала, что находишься здесь из‑за пленных генфинов.

Черт. Она знает.

– Ага. То есть да, Ваше Высочество.

– Я навела кое‑какие справки и выяснила, что сейчас в башнях только три генфина. Благородный дом стаи Фиркроун.

– Да.

Принцесса начинает ходить туда‑сюда по моей маленькой комнате, и я нервничаю. Она собирается выгнать меня? Может, еще и в камеру посадит?

Уф. Я просто не создана для тюрьмы. Я розовая, черт возьми.

– Ты могла бы познакомиться с ними много лет назад, но, я думаю, это невозможно, поскольку ты только‑только обрела телесную форму. Это значит, что ты встретила их недавно. Что в свою очередь означает следующее: ты каким‑то образом проникла через барьер над островом Изгнания.

О. Так вот почему Сура здесь. Но я все равно не понимаю, к чему она клонит.

– Да, проникла. Это как с чарами. Некоторая магия на меня не действует.

– А какая действует?

– Парни, я имею в виду, генфины применяли ко мне свою магию, и все получилось. – Я не стала упоминать зелье, которое Арахно заставила меня выпить.

– Хм. Ну, не беря это во внимание, никакие наши самые мощные барьеры тебе не преграда. Ты можешь пройти сквозь них.

– Думаю, да.

Принцесса останавливается и поворачивается ко мне.

– Я хочу, чтобы ты полетела на один остров, прошла через барьер и собрала для меня информацию.

– Что за остров? И какого рода информацию?

– Один из моих осведомителей дал мне наводку на остров, который принц использует тайно. Мы не знаем, для чего именно, но ходят слухи, что там создается какое‑то оружие. Мне нужно знать, что там находится, и ты единственная, кто может незаметно туда пробраться.

– Но если все настолько секретно, то остров должен быть защищен не только барьером, – отмечаю я.

– Это правда. Именно поэтому я отправлю с тобой одного из моих личных стражей на тот случай, если вокруг барьера установлен защитный периметр. Страж также будет твоим проводником. У него есть приблизительные координаты острова.

Черт. Все это мне не по зубам. Подождите, а разве повстанцам платят? Что‑то подсказывает мне, что нет.

– Я хочу помочь вам, принцесса Сура, но я не уверена, что гожусь для подобных заданий.

Она подходит ближе и берет меня за руку. К счастью, за ту, которая все еще на месте. А то было бы неловко.

– Мне нужно, чтобы ты сделала это, Эмили. Если принц создает какое‑то оружие, мне нужно знать, какое и как он планирует его использовать. Поговаривают, что оно может уничтожать целые острова фейри, которые активно выражают недовольство настоящей властью и призывают к переменам. Если ему удастся овладеть подобным оружием, то убиты будут тысячи, а наше восстание – подавят. Многие хорошие фейри погибнут.

Я выдыхаю. Я знаю, что должна помочь. Не только потому, что я в долгу перед ней, но и потому, что я не хочу, чтобы принцу сошло с рук подобное. Есть только одна проблема…

– Мм, ладно, я хочу вам помочь, но появилась небольшая проблема.

Принцесса Сура вопросительно смотрит, и я вытягиваю вперед вторую руку. Принцесса в замешательстве оглядывает меня, а затем осознает, чего не хватает. С ее фиолетовых губ срывается вздох.

– Твоя рука! Что случилось?

– Я вроде как… снова становлюсь невидимой.

Ее глаза встречаются с моими.

– Ты не можешь это контролировать?

Я качаю головой и признаюсь:

– Это связано с генфинами. Очевидно, поскольку они были первыми коснувшимися меня фейри, они и стали моими якорями в этом мире. Какой бы магией меня ни ударил принц Эльфар, ее эффект не был долгим, но она перешла на парней, и выходит так, что я могу оставаться здесь, только пока держусь рядом с ними. Если я давно их не видела или оказалась слишком далеко, то… – я показываю отсутствующую кисть.

– Ты сможешь вернуться?

– Я верну руку, только прикоснувшись к ним. Но если превращусь в невидимку… не знаю. Не думаю, – я прикусываю губу.

– Это все усложняет, Эмили.

Я фыркаю.

– Да уж, это вы преуменьшили. Поверьте, я не спешу возвращаться в Завесу, где меня никто не видит. И что еще хуже, как только генфины выберут себе пару, магия, связывающая нас, скорее всего, исчезнет, и я окажусь в полной заднице. В самом плохом смысле.

Сура хмурится и снова начинает мерить комнату шагами.

– Проблематично.

– Знаю. Сегодня вечером я пыталась пробраться в башни и увидеться с ними, но все пошло не по плану.