Узы купидона

– Никто не может попасть туда, кроме стражей. Даже я, – признает принцесса.

Я разочарованно вздыхаю.

– Чем дольше я с ними не вижусь, тем быстрее исчезну. Если я отправлюсь на тот остров, точно пропаду. Он слишком далеко. Я не знаю, смогу ли вернуться, если полностью исчезну, даже при помощи парней.

Принцесса Сура вздыхает и трет глаза.

– Это все меняет. Мне нужно подумать. Бесполезно посылать тебя на остров, если после ты не сможешь передать мне информацию.

– К тому же, знаете, я бы очень хотела остаться в этом мире. Живой и все такое.

Принцесса тонко улыбается.

– Определенно. А они знают? Генфины?

Я качаю головой, и ее улыбка становится грустной.

– Кое‑кто сказал мне, что есть способ привязать себя к чему‑то или кому‑то другому. Если вы сможете его найти, то я помогу вам. Полечу на остров с оружием.

– Ты знаешь, как это можно сделать?

Я качаю головой.

– Понятия не имею.

– Скоро начнется отбор, – отмечает принцесса Сура.

– Да, и я должна быть там с ними.

Она кивает.

– Хорошо. Позволь мне подумать, и я свяжусь с тобой завтра. Выдержишь?

Без понятия.

– Да. Абсолютно.

– Хорошо. Я оставлю тебя. Отдыхай, а завтра никуда отсюда не уходи. Я появлюсь, как только смогу.

– Конечно.

Я снова остаюсь одна, раздеваюсь и расправляю крылья, а затем ложусь в кровать. Может быть, с помощью принцессы я смогу найти новый якорь. Будем надеяться, я не исчезну раньше.

 

Глава 8

 

Ямирно сплю, но внезапно меня будит стук в дверь. Я вскакиваю на ноги и, пошатываясь, иду к двери. Распахиваю ее, сонно моргая и едва понимая, что происходит.

Передо мной стоит один из личных стражей принцессы Суры. Я понимаю это, потому что на нем цвета ее дома, напоминающие перья павлина, а на его нагрудном знаке изображена фиалка.

Он не высший фейри – это очевидно. Высшие фейри отличаются худощавостью и грациозностью. А этот не худой. И не изящный. Он сложен как медведь, и, хотя они с Ронаком совсем не похожи, меня одолевает тоска.

И если Ронак крупный, с идеально точеными мышцами, то этот фейри громоздкий и широкий, с такими же впечатляющими мускулами. У него на голове густой длинный ирокез, красный как знак «Стоп».

В носу у него золотое кольцо.

– Боги, однозначно было больно, – говорю я, указывая на пирсинг. – Больно, да? Неважно, можешь не отвечать. Осмелься я на подобное, то ревела бы в три ручья. Однажды я весь день наблюдала за тату‑салоном. Мне нравятся парни с татуировками, так что место было просто идеальным. – Страж ничего не отвечает, поэтому я пожимаю плечами и продолжаю: – Ну, в общем, какой‑то девушке прокололи соски. Соски! И, как будто этого мало, прокололи там, внизу, – насмешливо шепчу я, показывая на свой пах. – Я тогда даже не знала, что такое делают. Наверное, это еще хуже, чем нос проколоть? – Он все еще молчит, поэтому я продолжаю: – Она не плакала, но только потому что была под кайфом, я уверена. Она все время хихикала и говорила о вареных яйцах. Это ненормально. Если я когда‑нибудь решусь сделать пирсинг, то тоже сначала накачаюсь наркотиками. Ты принимал наркотики, когда тебе прокалывали нос? Подожди… какие наркотики есть у фейри? Держу пари, действенные.

Я выжидающе смотрю на стража, но по выражению лица понимаю, что лишила его дара речи.

Когда я наконец перестаю смотреть на кольцо в носу фейри, понимаю, что он довольно красив. Вокруг радужки глаз очерчен красный круг, который вторит цвету волос. Еще я понимаю, что его взгляд направлен на мою грудь.

Я смотрю вниз. Оказывается, ночная сорочка сползла вниз из‑за прорехи на спине, и грудь выставлена напоказ. Я сразу же натягиваю сорочку, и тогда его взгляд переходит на красные крылья за моей спиной. Я смущаюсь.

Черт. Мне стоит сначала думать, и только потом открывать дверь незнакомцам.

– Надеюсь, тебя прислала принцесса? – спрашиваю я. Страж кивает, и я вздыхаю от облегчения. – Хорошо. Тогда входи.

Я поворачиваюсь, пропуская его в комнату. Войдя, он замирает. Все его крупное тело напрягается, и он поворачивает голову в мою сторону.

Без всяких предисловий он приближается к изгибу моей шеи и обнюхивает меня.

Да. Обнюхивает.

Я цепенею от его горячего дыхания на моей коже.

– Что происходит?

Я незаметно принюхиваюсь к подмышке, на всякий случай. Хм, никакого неприятного запаха. Страж с большой неохотой отстраняется, и я понимаю, что красные ободки его радужек увеличились и… пульсируют.

– С твоими глазами происходит какая‑то чертовщина. Ты, типа, сходишь с ума? У тебя припадок? Я плохо пахну? Потому что я принимала ванну. Прекрати так делать, это странно.

Его ноздри раздуваются, и он закрывает глаза, снова втягивая воздух. Когда страж открывает их, красный цвет в его глазах утихает. Очень низким, сиплым голосом он говорит:

– Ты не пахнешь плохо. Твой запах… – он запинается, не в силах подобрать нужные слова. – Ты моя пара.

Мои брови взлетают на лоб, и я открываю от удивления рот. И прежде чем я успеваю что‑то сказать, он притягивает меня к себе за шею и накрывает мои губы своими.

Ого.

Поцелуй не мягкий, не вежливый и даже не настырный. Он означает лишь одно: страж на меня претендует.

И да, я позволяю ему это, потому что он очень хорошо целуется. Поворот лица, прикосновение к волосам, сосание языка – все это он проделывает замечательно.

Плюс каждый раз, когда страж вдыхает, он как будто пытается впитать меня.

Проходит несколько горячих и тяжких секунд, прежде чем я открываю глаза и нахожу в себе силы оттолкнуть его. Страж не двигается.

Он слишком огромен, и моих жалких сил не хватает. И давайте признаем, я не очень‑то и пытаюсь.