Узы купидона

Я киваю, и тогда пикси опускается на колени и надевает мне туфли с такой нежностью, словно я чертова Золушка. Он очень мил, и мне почти стыдно за то, что я использовала на нем чары. Когда у меня появятся деньги, я вернусь и за все заплачу.

– Вот так, – говорит пикси, выпрямляясь. – Теперь идеально.

Я лучезарно ему улыбаюсь через зеркало. Теперь я гораздо больше похожа на фейри. Если никто не будет обращать внимания на мелкие детали, я смогу ходить по улицам, не сильно выделяясь. Всеобщее внимание привлекала меховая одежда, и только потом их взгляд цеплялся за остальные черты. Я не совершу прежней ошибки, выставив уши напоказ.

– Спасибо! – восклицаю я, целуя его в щеку. Пикси становится красным почти как помидор.

– О! Мама зовет, – говорю я, делая вид, будто что‑то слышу.

На лице пикси отражается беспокойство.

– Могу ли я увидеть вас еще раз?

– Не знаю, – говорю я, торопясь к выходу. – Мама очень строга. Но если мне удастся ускользнуть, я постараюсь разыскать вас вечером, пока вы еще открыты! – его глаза загораются надеждой, и я чувствую вину. Бедный парень. Надеюсь, он не будет ждать меня вечно. – Еще раз спасибо! – говорю я и машу рукой на прощание, прежде чем выйти из палатки.

Я оказываюсь на улице и вскоре теряюсь в толпе. На этот раз никто на меня не смотрит, и мне немного легче дышать. Фух. Теперь мне лишь нужно добраться до башни, где находятся генфины, и остаться незамеченной дворцовой стражей.

Вопрос, как это сделать.

 

Глава 2

 

Башня находится внутри крепостных стен замка, а на стенах стоят устрашающие воины фейри в полном вооружении. Все это время я была рядом с башней, но из‑за этой чертовой стены не могу попасть внутрь.

Я стою в тени у основания каменной стены, наблюдая, как стражи совершают обход. Они держат руки на рукоятях мечей, словно готовы в любой момент отрубить чью‑то голову.

Ночь наступила несколько часов назад, но я все еще пытаюсь найти способ попасть в крепость. Войти могут лишь единицы, и сначала их обыскивают и проверяют, так что для меня этот путь заказан.

Я могла бы соблазнить кого‑нибудь из стражей, но, учитывая, насколько они серьезно настроены и держатся настороже, весьма сомнительно, что их разумы и тела поддадутся желанию. Они безукоризненно несут службу, да и мне не хватает храбрости воспользоваться этим вариантом.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на спрятанных крыльях. Сильным толчком я высвобождаю их. От боли перехватывает дыхание, но она почти мгновенно исчезает.

Вновь чувствуя крылья за спиной, я расправляю их и топорщу перья, чтобы убрать заломы. Поглаживаю края и радуюсь, что крылышки снова на месте, пусть они тяжелые и громоздкие. Просто с ними я чувствую себя собой. Направляясь к другому концу стены, идут два стража. Я с прыжком взлетаю в воздух.

Крылья хлопают почти бесшумно, и я набираю высоту. Чтобы остаться незамеченной, мне нужно высоко подняться. Я не имею ни малейшего представления, насколько хорошо высшие фейри видят в темноте, и не хочу попасться.

Впереди виднеются очертания тюремных башен. Их четыре, они одинаковой высоты, с устрашающими шипами на крышах и еще большим количеством шипов на земле на случай, если кто‑то попытается взобраться на стену. Между смертоносными остриями в назидание смельчакам валяются кости.

Не самая приятная картина.

В тюремных башнях нет окон, и, облетев каждую, я понимаю, что и двери отсутствуют.

– Лучше и быть не могло, – бормочу я.

Я осматриваюсь по сторонам и перелетаю ко второй башне. Здесь держат моих парней, я знаю это наверняка. Чувствую. Теперь, когда я рядом, то, что заякорило меня на парней, тянется к ним, дергаясь в животе.

Я летаю вокруг башни, пытаясь приметить вход, слабое место или хотя бы уступ, чтобы приземлиться, но ничего не нахожу, а шипы слишком острые. Скоро по стене пройдут стражи, так что мне нужно поторопиться.

Нехотя я возвращаюсь за стену и опускаюсь на землю. Я не могу рисковать, оставаясь в крепостных стенах, – меня легко поймают. Приходится втянуть крылья. Я прислоняюсь к стене. Прикусив губу, я пытаюсь придумать, что делать дальше.

Проблема в том, что я понятия не имею. Либо дверь в башню скрыта магией, либо вход находится под землей. Ни там ни там не удастся пробиться.

– Черт, – шепчу я про себя.

– Объяснитесь!

Резко обернувшись, я взвизгиваю. Совершенно не представляю, как ко мне подобрался страж, и он смотрит на меня с подозрительной ухмылкой.

Я пытаюсь улыбнуться, но получается скорее гримаса.

– М‑м, приятная ночка.

– Что?

– Что? – повторяю я.

Страж хмурится.

– У дворцовых стен запрещено праздношатание. Уходите или я заставлю вас.

Я согласно киваю.

– Да, конечно. Без проблем, господин страж, сэр. – Я начинаю отступать.

Прежде чем я успеваю повернуться, он прищуривается.

– Подождите.

Я замираю и стараюсь не показать, насколько напугана, но не думаю, что у меня получается.

Веди себя спокойно, Эмили. Просто, черт возьми, веди себя спокойно.

Страж подходит ко мне, и мои руки начинают дрожать, да и дышу я, должна признать, как‑то странно. Черт. Нужно научиться «вести себя спокойно» в подобных ситуациях.

– Чем могу помочь? – спрашиваю я, надеюсь, сладким невинным голосом.

Жуткие глаза стража осматривают меня с ног до головы.

– К какому виду фейри вы относитесь?

– Ну, знаете, немного от тех, немного от этих. У меня смешанная кровь. И у отца, и у мамы, черт, даже у бабушки и дедушки. По материнской и отцовской линии. Все мы смешанные. Если бы вы только видели нас на праздниках. Выглядим необычно. Никто ни на кого не похож. Вполне понятно, почему некоторые, начав встречаться, вдруг обнаруживают, что являются дальними родственниками. Им ни за что не догадаться, что они родня. Не стоит их винить. Наше семейное древо ужасно запутанное.