Нежные создания, или В фэнтези только девушки
Разбойники напряглись. С батогом и другими разновидностями телесных наказаний они уже были знакомы.
– Секут преступников при всем честном народе.
– Садисты, – простонала Ансива.
– Потом их раны посыпают солью. Потом обливают кипятком, от которого кожа сначала пузырится, а затем слезает пластами.
Шэни прижала ладошку ко рту, в ее глазах заблестели слезы величиной с лесной орех
– Ну а когда приговоренные выплюнут свои легкие от криков, их четвертуют и бросают на съедение собакам‑эльфоедам, – закончил рассказ чародей, выдумавший все, от первого до последнего слова.
Эффекта, впрочем, он добился, да такого, что пришлось срочно искать валерианку. Ее не было, тогда чародей нашел пустырник и напоил обеих девиц.
– Поэтому в ваших интересах слушать и запоминать. А потом еще раз слушать и еще раз запоминать!
Наревевшись до икоты, с красными носами и красными глазами, разбойники стали гораздо восприимчивее.
Балимор потратил битый час на подробный инструктаж, объяснял на пальцах, сердился и повторял снова. Притащил даже классную доску из кладовки, на которой рисовал мелом какие‑то схемы.
– Поняли?
Балимор свалился на стул, обвиснув, словно мокрый носок. Несметное количество лет назад он преподавал в МА (Магической Академии), где учились одни безмозглые болваны, но и там публика была на несколько порядков выше в интеллектуальном отношении.
Два слитных кивка. Поняли вроде.
– Вопросы есть?
Несколько потрясенная преподавательским гением чародея, Шэни нерешительно подняла руку.
– Ну?
– А как зовут этого… нашего этого…
– Дядюшку, – подсказала Ансива.
– Да, дядюшку…
* * *
Следующую запись в своем гроссбухе чародей сделал такую:
«Объекты стремительно осваиваются в новом образе. Опасения насчет эльфийского языка не подтвердились – разговаривают подопытные на нем, словно он для них родной. Заклинание, которое я использовал, имеет гораздо больше возможностей, чем предполагалось.
С научной точки зрения интересно было бы понаблюдать, что будет дальше, но, увы, не получится. В королевском дворце они станут недоступны моему взору… Впрочем, и тут можно что‑нибудь придумать (nota bene: проверить Могучий Визор)… Интересно, уживутся ли мирно в отдельно взятом объекте две сущности? И какая победит…»
Чародей сидел у окна и хорошо видел, что творится во дворе. Шэни и Ансива, отправленные с ответственной миссией в баню, бегали голышом вокруг нее и визжали, хлеща друг друга влажными полотенцами.
«Возможны серьезные когнитивные искажения, – записал в книгу Балимор. – Подобный опыт не описан в магической литературе, и заклинание, которое я использовал, кажется, никогда и нигде не применялось. По этой причине не берусь предсказать последствия…»
– Дура!
– Идиотка!
– Я тебе шары выцарапаю!
Балимор вытянул шею. Эльфийки старались оторвать друг у друга скальпы.
«Вероятно, периодически две части сознания – женская и мужская – станут соперничать».
Перо с противным звуком скребло плотную желтую бумагу.
– Коза драная! – заорала Шэни и, размахнувшись, врезала Ансиве по морде. Блондинка кувыркнулась в кусты приемом, хорошо известным в среде кабацких завсегдатаев.
«Да, сомневаться не приходится, – добавил Балимор, – сущности борются и периодически одерживают верх…»
Ансива в долгу не осталась, и уже через секунду выпрыгнула из кустов, вооруженная длинной палкой. Сестры скрылись из вида.
Отбросив перо, Балимор встал и направился к выходу, намереваясь прекратить это безобразие.
Если кое‑кто здесь забыл о деле, он напомнит.
– Эй, прекратите! – заблеял старик.
Девицы носились вокруг бани. На третьем круге чародей загородил им дорогу и понял, что переоценил свои силы. Его сшибли, и удар получился такой, что искры полетели у бедолаги из глаз. Балимор низвергся оземь, аки сухая коряга.
– Упс, – сказала Шэни, склоняясь над ним. – Перестарались!
– Это ты виновата, тощая задница!
В поле зрения чародея возникла вторая голова.
– Чего? У кого это тощая!
– Помнишь Сладкую Бетти из таверны в Москринне? Так тебе до нее далеко!
– Сейчас я тебе мозги вышибу, курва!
Чародей вытянул руку, упираясь указательным пальцем в небо.
– Кхххыыы… – сказал он, хватая ртом воздух. Вместе с воздухом он всосал пролетавшую мимо муху и закашлялся.
– Ладно, давай затащим его в дом, а то помрет, – сказала Ансива.
Эльфийки взяли старика за ноги и поволокли, словно мешок. Через некоторое время Балимор оказался на своей кровати.
– Если… если… чтоб вас дьяволы взяли! – забулькал он, наполняясь праведным гневом. С каким наслаждением он всыпал бы сейчас этим бандиткам по голым задницам! – Чтоб вы запаршивели… я стараюсь ради вас… я… кхыыыыы!..
Шэни, повисшая на спинке кровати, с тревогой посмотрела на сестру:
– Слушай, он ласты не склеит?
– Может, и склеит, – пожала плечами Ансива. – Ему двести лет. Тут призадумаешься.
Старик бился в конвульсиях, пытаясь донести до столь невосприимчивых и неблагодарных ушей свою мысль.
– Быстро… быстро…
– Дедуля, дыши глубже, – посоветовала Шэни. – Глубже. И говори четко и ясно.
– В баню! Идите вы в баню!
Балимор состроил зверскую рожу.
– В баню!.. Хринг Кривонос уже ищет вас… Как выдумаете, что я ему скажу, если он найдет вас здесь? В баню и в путь!
Шэни погладила его по щеке и немножко всплакнула, после чего выругалась, как могут ругаться только солдаты.
