Ведьма и князь
Гости переглядывались. С дороги они были утомлены, возможно и жалели, что их привели к княгини прямо с дороги, не дав времени ни как следует привести себя в порядок. Разве так послов принимают?
Но что поделаешь – к варварам ехали. Их карьера – более того, жизнь – зависели от того, насколько хорошо выполнят они щекотливое поручение своего правителя. Потому и спешили в Киев, предупрежденные, что княгиня сама правит, а Игорь‑князь в разъездах. С Игорем, озлобленным своим прошлым поражением от Византии, им было бы трудно столковаться. Зато с княгиней…
Послам донесли, что Ольга мудра и милостива к Византии, что ранее отговаривала мужа ходить войной на Царьград. Однако сейчас у них складывалось впечатление, что эта женщина не так и благоговеет перед величием Византии: приняла без надлежащего почета, сидит за вышиванием, будто недосуг ей с посланцами разговаривать.
Простуженный посол выступил вперед и, быстренько утерев пальцами нос, стал пояснять цель визита, отметив, что она столь важна и секретна, что у себя на родине он даже удостоился чести иметь беседу с самим богоданным императором Романом Лакапином и тот лично давал ему указания. А состоят они…
Ольга слушала, не переставая работать иглой. Перед ней на белом растянутом полотне вырастал завиток листа, но ни одно слово не ускользало от ее внимания. Итак, император ромеев Роман Лакапин серьезно болен, а его лекари разводят руками, не в силах ничем помочь. Однако в Царьграде нашлись люди, поведавшие базилевсу о величайшем чуде русов – живой и мертвой воде, которая продлевает жизнь, дает силу, здоровье и молодость. Потому‑то базилевс и отрядил тайное посольство в Киев, дабы добыли ему сией воды. А император Роман, утверждали посланцы, сейчас как никогда нужен Византии. Это разумный и деятельный государственный муж, который сумел уберечь страну от анархии, оградить ее рубежи от набегов диких угров[1], заключив с ними мир, смог выстоять и против болгар, и против коварных арабов.
«О походе моего супруга они благоразумно умалчивают», – отметила Ольга, откладывая вышивание и поворачиваясь к ромеям.
– Нам ведомо об удачах Романа Лакапина, благородный спфарий.
Посланец с готовностью закивал, перевел ее слова остальным ромеям.
– Однако вы не упомянули, что сей правитель некогда добился власти, устранив от трона законного наследника, придя к власти через заговор. А еще дошла до нас весть, что теперь его собственные сыновья хотят лишить родителя власти и занять его престол. Так зачем же нам оказывать услугу базилевсу, если его власть так колеблется?
Посол застал, даже забыл нос утереть. Но быстро опомнился и перевел слова княгини своим спутникам. Один из них, воинственного вида, что‑то быстро произнес, взмахнув рукой. Спафарий стал переводить.
– То наши внутренние проблемы, госпожа. И мы с ними справимся. Ибо наш базилевс твердо сидит на троне… А наше дело просто раздобыть ему чародейской воды. Все что не запросишь за нее, твоим будет.
Ольга мягко рассмеялась.
– А если запрошу выяснить, отчего это нарушаются договора, какие еще Олегом Вещим были с ромеями заключены?
Они замялись. Сказали, что ничего про эти нарушения не ведают. И волнует их лишь одно: может ли правительница Ольга дать им воды чародейской? Есть ли у нее вообще эта вода исцеляющая?
– Вода есть. И вы бы не прибыли в такую даль, если бы в том не удостоверились. Но вы мне иное скажите: разве в почитающей Христа Византии не считается грехом связываться с чародейской живой водой? Вы все на свою веру упираете, на чудеса вашего Бога, однако не думаете о его силе, когда понадобилось прибегнуть к помощи заговоренной язычниками‑волхвами воды. Или для базилевса его жизнь важнее его веры?
Спафарий снова переводил, послы хмурились. Стали о чем‑то переговариваться. Ольга следила за их лицами… Ох, как же она жалела, что нет у нее рядом толмача, какой бы подсказал, о чем совещаются!
Наконец простуженный спафарий произнес:
– Все мы под Богом ходим, госпожа. И хотя и принято считать, что чародейская вода от диавола… Однако Всевышний и понимает, что правитель стоит выше простых смертных. И добрые дела, какие делает ради славы Иисуса Христа наш Роман, перевесят чашу греха за связь с чародейством. Сам патриарх будет молить Небеса простить сей грех Роману Лакапину, только бы тот смог и далее править нашей державой. Мы же, в свою очередь, не поскупимся, одарим тебя богато за воду, а главное, будем и далее поддерживать мир и дружбу с русами, коим базилевс будет обязан жизнью.
– Для меня не столько дары нужны, сколько лад между Русью и Царьградом, – подняла перст княгиня. – Но я всего лишь женщина. Мужняя жена. А муж мой уже готовится идти в поход, чтобы показать, что с ним надо считаться. Однако мы можем все решить так, что и Игорь мой не узнает. Для этого мне надо, чтобы был исправлен договор, более того, чтобы в него внеслись новые поправки, кои приведут к миру между Русью и державой ромеев. Тогда и войны может не случиться, так как князь поймет, что Византия готова пойти на уступки и новый договор. А примите мое условие – добудете то за чем прибыли. Дам я вам воду чародейскую, какая исцелит хворого базилевса.
Посланцы вновь переглянулись.
– Не уполномочены мы о том говорить, пресветлая архонтесса.
– Ваше дело. Но без нового договора меж Царьградом и Русью я не пойду вам навстречу. И правитель ваш будет обречен. И не говорите мне о цене за воду, какую вас уполномочил обсуждать со мной Роман Лакапин. Мы то можем взять с вас плату и немалую, однако ни вам, ни мне нежелательно, чтобы Игорь повел войска на Царьград, и вновь земля пропиталась кровью, как наших витязей, так и ваших воинов. А ведь плата за воду пойдет не иначе, как на сбор войска на Руси. Выгодно ли вам то? Выгодно ли пережить новое нашествие русов? И выгодно ли лично для вас, – тут она сделал ударение на словах и глаза ее стали предельно суровыми, – выгодно ли будет вернуться с вестью, что император обречен, так как воды живой ему вы не добыли!
Ромеи замялись, переговаривались о чем‑то негромко. Наконец Спафарий сказал, все так же шмыгая носом:
– Мы не можем говорить о договоре, когда пункты его уже позабыты нами.
– Зато не позабыты на Руси. Ваши писцы выводили их на бумаге, ставя печати и подписи, наши же волхвы заучили их наизусть, поклявшись в их исполнении своими богами. И если я призову своих служителей, мы сможем обсудить каждое соглашение, даже внести нужные поправки. И когда договор будет составлен, и вы возьметесь передать его пред очи Романа Лакапина, как только он его подпишет, отправленные с вами волхвы скажут над чародейской водой нужное слово. Только тогда вода обретет силу и сможет излечить хворого.
Они вынуждены были согласиться.
Не давая им времени опомниться, Ольга тут же покликала волхвов, велела напомнить условия старого договора, а один из послов тут же стал записывать их на листе тонкого пергамента греческими литерами. Когда же все было занесено, стали обсуждать, что еще следует уточнить, дабы ни грекам, ни русам обиды не было, чтобы учесть все запросы. Конечно Ольга понимала, что это только основные положения, что со временем ее муж и его советники внесут еще кой‑какие поправки. Да только главное все же именно теперь намечалось. А там…
Их беседа затянулась до позднего вечера. Говорили негромко, поставив у дверей стражу, дабы никто не потревожил. Наконец, когда почти все было обговорено и свиток с посланием уложили в суму посланцев, спафарий все же осмелился заметить:
[1] Угры – полукочевые племена, которые со временем осядут в Европе и станут предками будущих венгров
