Ведьма и князь
– А где для нас гарантия, что Игорь не пойдет на нас, если в Царьграде будут согласны на новый договор?
– А вот нет этой гарантии, – усмехнулась княгиня. – Я с вами ныне без князя дело решаю, да и не в моей силе отговорить его от похода. Но если вы примете мои условия… Если ваш базилевс их примет, да пообещает дань не меньшую, а то и большую, чем при Олеге нам дали, то мой Игорь, как разумный государственный муж, приостановит поход. В том я готова поклясться нашими богами.
Уже смеркалось, когда послы покинули княгиню. Ольга же осталась в покое, ходила из угла в угол, довольно потирая руки.
В том, что дело у нее сладится, не сомневалась. За живую и мертвую воду она все что угодно могла потребовать. Да и не перегнула она нигде. Роман Лакапин согласится. За жизнь человек на что хочешь пойдет, а когда этот человек еще и на вершине власти, тем более, ибо он как никто другой ценит то, чем владеет. Ольга сама таковой была, могла понять. Да и не захочет базилевс, едва оправившись от болезни и ощутив новый прилив жизненных сил, сразу выезжать на сечу. Он не так давно отделался от других разбойников, да и с делами при собственном дворе захочет разобраться, тех же сынков, рвущихся к его престолу, приструнить.
Одно плохо: то, что задумала Ольга, шло вразрез с планами самого Игоря, желавшего в бою добыть славу. Ну да в этом Ольга с милым мужем никогда не была едина. Ему хотелось воевать да кровь лить, ей же были дороже мир на Руси и люди, которых хотелось уберечь от войны и направить их силы на иное, созидательное. И пусть давно считалось, что княжить – это без конца воевать, у Ольги на то были свои взгляды.
Довольная и усталая, она спустилась в трапезную, села во главе общего стола, приветливо кивнула собравшимся. Люди переговаривались, дескать давно они не видели свою княгиню такой веселой, удовлетворенной, отзывчивой на шутку или заздравный тост. Да только не успела княгиня и с перепелкой в ягодном соусе управиться, как ей донесли, что у ворот трубит в рог посланец от ее мужа, Игоря.
От князя прибыл воевода Асмунд. Он дожидался княгиню в небольшой горенке, сидел на застеленной овчинами скамье, упершись затылком о бревенчатую стену и держа на коленях свой островерхий шлем. Рядом с ним на приступке горел чеканный бронзовый светильник, пламя его неровным светом освещало пластины нагрудного панциря воеводы, запыленные сапоги хазарского пошива – высокие, с желтыми отворотами и загнутыми кверху носами.
– Здрава будь, княгиня пресветлая, – поднялся навстречу княгине Асмунд.
– И ты, гой еси воевода…
Ольга с улыбкой протянула воеводе руку, разглядывая посланца мужа. Был Асмунд такой же, как всегда, – худой, жилистый, сутуловатый. Высокий упрямый лоб, темно‑русые волосы на прямой пробор, твердый щетинистый подбородок, длинные вислые усы.
– Весть у меня к тебе, государыня, – начал посланец князя. – Игорь князь уже на подступах к Киеву, однако задержался на ловах, там где река Тетерев в Днепр впадает. Сейчас ведь время перелетных птиц, вот князь и устроил охоту, чтобы пополнить запасы, дабы было чем воинов его кормить. Ибо собранная им рать велика и все готово к новому походу на ромеев.
«Собрал‑таки воинство, – подумала Ольга. – Все не дает ему покоя удача Олега Вещего, все рвется покрыть себя славой победителя Царьграда. Потому и не стоит ему знать, что я за его спиной с Царьградом все уладила. Да и послов следует выдворить, пока не дознался муж, за чем те приезжали».
– Так сколько времени у меня до приезда князя? – спросила княгиня, прикидывая в уме, сумеет ли с послами византийскими все решить да отправить восвояси.
– Думаю, через седмицу прибудет. Так, разомнется немного по весне, потешит душеньку. А еще, княгиня, повелел Игорь, чтобы ты приготовила к отъезду вверенного твоему попечению царевича печенежского Курю. Хочет Игорь вернуть его хану Темекею в обмен на помощь в будущем походе.
– С печенегами он в поход собирается? – даже всплеснула руками княгиня. – С этими обманщиками? Да они ни один договор толком не соблюдают. И только то их удерживает от набегов на Русь, что Куря, сын Темекея от любимой жены, у нас в заложниках.
– Ну, Темекей не единственный из ханов, кто кочует по степям Приднепровья, – заметил Асмунд, покручивая длинный ус. – А вот если Темекей и другие ханы увидят, как холят и лелеют маленького Курю в Киеве, может, удастся и сговориться насчет общего похода. Печенегам ведь все равно, кого грабить, в том вся их натура подлая, ну, а тут им предлагают идти на сам Царьград, да еще вместе со столь мощным войском. Ты подумай, Ольга, разве откажутся они от возможности такого богатого улова? Нет, пусть распадется мой щит, если Игорю не дан хороший совет насчет печенегов. Да и предсказания были добрые насчет похода, великое богатство обещано. И в Перыне волхвы предсказывали, и Малфрида предрекла, а она редко когда ошибается.
– Погоди! – резко прервала воеводу княгиня, быстро поднялась, задышала часто. – Что ты только что сказал, Асмунд мой верный? О какой это Малфриде упомянул?
Воевода замолк на полуслове. Потом понуро опустил голову, разглядывая чеканный ободок своего шлема, долго глядел, словно, кроме узоров на нем, ничего более важного для Асмунда не существовало.
– Ладно уж, – сказал наконец. – Не от меня, так от других дознаешься. Ибо Игорь твой вновь сошелся с чародейкой Малфридой, по которой в прошлое лето сох.
После этих слов наступила тишина, лишь потрескивало масло в светильнике да где‑то во дворе бухало в кузне.
Асмунд исподлобья взглянул на княгиню. Ольга выглядела спокойной, только взгляд ее застыл, устремившись то ли куда‑то в пространство, то ли в глубь себя. Что ж, Асмунду было известно, что она и раньше места себе не находила, когда узнала, что Игорь завел себе полюбовницу‑ведунью и не расстается с ней ни на миг. Конечно, бывали у Игоря женщины в походах и в разъездах, однако всей Руси ведомо, что только Ольга его княгиня и госпожа в Киеве. С появлением же Малфриды… Ну, да что там говорить. А сказать было надобно.
– Ты вот что, Ольга, послушай меня старого. Малфрида эта не представляет опасности твоему княжескому положению. Да и вообще она странная. Дары от Игоря принимает словно бы нехотя, особенно не выделяется, все больше в стороне держится да наблюдает. Вот только… Пойми, княгиня, мила она Игорю. Ты жена его, а она… Рано или поздно она надоест ему, как другие надоедали. Пока же она вреда князю не делает, наоборот – помогает. Где советом, а где и ворожбой, гаданием. Говорю же тебе – чародейка она. Есть в ней нечто необычное, что и пугает, и привлекает людей.
– Что, уже и советы она князю дает? – уловила Ольга то, что больше всего ее заинтересовало. – А Игорь как? Слушает?
«Еще как», – подумал воевода. Но этого гордой Ольге знать было не нужно. И Асмунд замялся. Ольгу он уважал, даже любил, да только если она такая разумная, как считается, должна понять. Малфрида эта сейчас вроде позвизда[1] в судьбе князя, обещающий перемены к лучшему, сулящий удачу.
Воевода старался втолковать это Ольге как можно мягче, жалея ее и одновременно не понимая. Ведь сколько годочков они с Игорем вместе, так что ж с того, что он ладу себе завел? Вот если бы он сватов к чародейке засылал, захотел, чтобы она его в брачную ночь разула по обряду… так нет же. Малфрида о том и слышать не желает.
[1] Позвизд – ветер перемен.
